Трогательная история - Страница 3 - Форум
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
[Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 3«123
Модератор форума: mandarinka 
Форум » Стихи » Разные » Трогательная история (...)
Трогательная история
Kaysar Дата: Вторник, 10.04.2012, 14:03 | Сообщение # 31
Рядовой

Статус настроения

Улыбайтесь - это СУННА

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 0 Вручить награду
Сообщений: 48
Репутация: 116

Особые награды

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100
* Душа моя. *
* *
* *
О Аллах
*
* *
O Аллах, у меня нет денег, но у меня
есть Ты - я богат.
О Аллах, у меня нет свободы, но я
верю в Тебя - я свободен.
О Аллах, у меня нет терпения, но я читаю Твой Коран - я спокоен.
О Аллах, я не пользуюсь
уважением, но ты слушаешь мой
дуа - я горд.
О Аллах, у меня нет времени, но я
думаю о Рае - у меня есть вечность. О Аллах, у меня много времени, но
я гляжу на Твои знамения - у меня
лишь сегодняшний день.
О Аллах, я чувствую такую слабость,
но я пощусь в Рамадан - я силён.
О Аллах, я ощущаю такую усталость, но я произношу свой дуа
- у меня открываются глаза.
О Аллах, я чувствую себя грязным,
но я каюсь Тебе - я очищен.
О Аллах, я испытываю такую
депрессию, но я вспоминаю Тебя - я в покое.
О Аллах, я чувствую себя таким
заблудшим, но я следую Твоим
повелениям - я в безопасности.
О Аллах, никто меня не слушает, но
Ты не отвернешься от меня никогда - я благодарен.
О Аллах, моё сердце разрывается,
но я представляю встречу с Тобой -
моё сердце отдыхает.
О Аллах, я плачу каждую ночь, но я
совершаю омовение - мои слезы смываются.
О Аллах, я чувствую такое
одиночество, но я молюсь Тебе - я
обладаю всем.
О Аллах, я чувствую себя таким
мертвецом, но я думаю о Хадже - моё сердце бьётся вновь.
О Аллах, я не желаю этой жизни, и
ради Тебя, ради жизни вечной
умереть я готов. Всё, что у меня есть - это Аллах,
Все, что мне нужно - это Аллах.
*
*
*
Затмение разума. *
*
* Был теплый солнечный день,
Когда парень,
с шести утра, из-за всех сил
стараясь преодолеть боль в спине,
выгружал шестидесяти-тонный
вагон цемента. Боль под левой лопаткой была на
столько сильна, что иногда ему
казалось, что вот,
вот,
потеряет сознание от невыносимой
боли, которая из спины переходила
прямо в сердце.
С рук вся кожа была содрана, из за
того,
что небыло перчаток.
Они стоили тридцать рублей, парень не мог себе, позволить
такую роскошь.
Эй,
ты скоро там?
Мне еще ехать надо, позови на
помощь себе кого нибудь я заплачу,
мне некогда ждать сказал ему
шофер фуры,
на которую парень сразу грузил
цемент,
чтобы не работать дважды. Если бы он не грузил сразу на фуру
то ему пришлось бы работать
дважды.
Выгрузить цемент,
а потом грузить его на фуру.
На это ушло бы много времени. Поэтому парень сказала шоферу,
чтобы сразу поставил свой
грузовик,
чтобы он мог сразу нагрузить
цемент на нее.
бросив мешок цемента на десятый ряд,
который был уже выше его плеч,
парень тяжело дыша сказал: Я
скоро,
еще полчаса.
дальнобойшик с тоской посмотрел в глаза парня, как он усердно и с
последних сил старается как можно
быстро загрузить его фуру.
Был уже полдень,
шофер пошел в ближайшее кафе,
чтобы перекусить. Кафе было не по далеку от того
места где стоял его грузовик.
Шоферу попалось место прямо под
окном через который ему,
очень хорошо было видно как
парень, грузит его фуру.
Через минут двадцать, шофер
увидел через окно как парень,
шатаясь несет мешок цемента.
Выходя из кафе, шофер купил
холодную бутылку воды для парня, и направился к своему грузовику.
Подойдя по ближе к грузовику,
шофер крикнул: Эй, парень,
иди сюда.
Но никто ему не ответил и не
подошел. Шофер пошел посмотреть, что там
делает парень. Первым,
что увидел шефер, были ноги
парня,
подойдя к нему он положил
бутылку воды, и сказал: На, выпей. Но парень не шевелился, шофер
подумал,
что он спит, и попытался разбудить,
чтобы отдать деньги за его работу,
но парень так же недвижно лежал.

Добавлено (10.04.2012, 14:02)
---------------------------------------------
*
*
*
Мечта моей жизни.
*
* *
Я разбросал камни - время
подошло.
А собирать-то эти камни будет кто?
Коль вы почувствовали резкое
паденье, Свое в себя, то попытайте
торможенье...
Нам пожелали взлета с мягкою
посадкой...
Уйдя из жизни, приземлимся не
украдкой. Быть может, соколом а, может,
муравьем?
При взлете думай и о том, куда
придем.
Я раскидал рифмы, сказки и стихи,
Они поспели, а всходили... «от сохи»...
Я запустил в небо зонд, как парус в
море...
Он улетит за горизонт в земном
просторе.
Когда прозрение приходит - удивленье.
По темноте сознанья бродим -
преткновенья.
Каждый ищет счастья... в меру
пониманья...
Мера же - несчастье, что приводит к знанью.
Знаешь или нет жизни всей секрет?
Коль не догадался, зря и жить
старался.
Где сомнения и боль, там познание
и соль. Где улыбка излучает, там болезни
исчезают.
Чем искать докторов, ты представь,
что здоров.
Сила мысли - великий целитель
времен, Если светлыми мыслями ты наделен.
Если плохо тебе, и забыли друзья,
То припомни, что друг - это зеркало
«я».
Что ты хочешь от жизни? Она нам
дана... Все равно, что для грифеля лист иль
доска.
Если ты не успел, то зачем и хотел?
Не забудь, слово с лаской откроет
все двери,
Слово злое - препятствия жизни, потери.
Уходя, улыбнись, приходя,
улыбнись.
На других, на себя и на мир не
сердись...
Все, что видишь вокруг - отраженье того,
Что ты носишь в себе. Да и всем не
легко...
Все проблемы твои - не совсем и
твои.
Говорят: что вовне, то всегда есть внутри.
Ты хочешь безопасности? Узнай,
Опасен для познанья каждый край...
Не сравнивай себя с гигантом львом,
Чтоб, рядом встав, не выглядеть
кротом. Хочешь радость узнать, научись и
страдать.
Если вечно чего-то тебе не хватает,
То покоя твой ум никогда не узнает.
Если ценишь свой ум, не петляй
наобум. Коль увидел, что прожил ты жизнь
понапрасну,
То слепым и умрешь. Посмотри - в
небе ясно!
Ночью звезды горят! А тебе все
темно... Знай, при солнечном свете - светило
одно.
Так, пойми, почему днем светлее
тебе,
Даже если ты ночью при полной
луне... Отраженье - всего лишь игра
воображенья.
Отраженье - ты сам... вечной мысли
движенья...
Потрудись же понять, что не понял
еще Ты себя самого... Там, внутри,
горячо...
А внутри зреет солнце, что станет
звездой.
Собирайся же в путь, повстречайся с
Собой! Нет без знания верной дороги по
жизни,
Но иди по тропинке, где светятся
мысли...
Пусть в лесу и темно, но заметней
она: Твоей собственной мысли мечта,
высота.
Если вечно один, то себе господин.
Если ты чередуешь места, и с умом:
Быть в толпе иногда, быть одним
вечерком, То взрослеешь, хотя все равно ты
дитя.
Человек - это сын, посмотри на себя.
Кто один, тот не знает сомнений в
себе.
Потому нас так много на грешной земле.
Не смотри на других, коль имеешь
мечту,
Разве всем объяснить про ее
высоту?

Добавлено (10.04.2012, 14:02)
---------------------------------------------
*
*
*
Волны сознаний.
*
* *
Парень ели открыл глаза,
и попытался встать,
но все тело стонало от боли,
на левой руке была игла от
капельницы, обе руки были забинтованы.
Лежите,
лежите,
сказала ему медсестра, которая уже
третий день ухаживала за ним,
пока он был в коме. Где я?
Давно я здесь?
Стал спрашивать парень.
Уже третий день вы здесь, вам
повезло,
что вас сюда привезли вовремя, а то могли бы и умереть, нельзя же
так много работать в такую жару.
У вас был солнечный удар и
давление высокое,
и руки были все в крови.
вы могли бы пролежать в коме, даже год.
Вам повезло,
что все так хорошо обошлось.
Даже наш главный врач не может
объяснить,
что с вами на самом деле произошло..
Мужчина,
который вас привез сказал,
что вы работали без отдыха,
и работа у вас,
он сказал не из легких. Я забинтовала ваши руки. Что за
работа такая,
где так себя мучаете? Спросила его
медсестра, которая очень много
говорила,
что было не так уж интересно парню.
Парень ничего не сказал.
Ему было все равно,
что с ним случится,
как
обернется его судьба. Способность души к страданию вернулась не
сразу.
В те дни у него случались моменты
затмения разума - утрата
реальности,
полуявь становились спасительной защитой.
Ему казалось,
что он витает в воздухе,
приближаясь к источнику боли и
раздражения,
превозмогая себя, чтобы одолеть силу непрерывно
ослепляющего
света боли,
чтобы раствориться и исчезнуть в
небытие.
Но и тогда в истерзанном сознании сохранялась связующая нить с тем,
что осталось в былом,
то была гнетущая,
неотступная тоска, неотступный
страх за
своего единственного брата. Парень,
вот уже вторую неделю, лежал в
больнице.
Шофер грузовика,
который его привез в больницу,
через день, приходил навещать его,
и приносил фрукты, которые парню
даже не снились за эти 6 месяцев.
Шофер,
сказал врачу,
что он, его родственник,
чтобы избежать проблем, так как у
парня небыло прописки в Москве.
Могли бы быть большие проблемы
из за этого у парня.
Шофер просто пожалел его, зная,
что ему сейчас не легко.
Но и дальнобойшику было не
легко...
Он уже должен был быть в
Ставрополе. Но оставить парня и просто так
исчезнуть не мог.
Поэтому рискуя работай остался,
пока не выпишут парня из
больницы.
Шофер как то спросил парня, про его судьбу,
есть ли родственники, близкие,
друзья...
Но парень сказал,
что нет никого,
кроме брата, который безвести пропал, почти два
года назад здесь в Москве...
*
*
*
Тем кто безвести пропал. *
*
*
Ты будешь только строчкой из
тысячи имен кого похоронили, но
кто не погребен кого уже не ищут, ведь некого искать и если кто
надеется то это только мать
надеется, разыщется, сынок ее
родной пусть даже покалеченный
но все-таки живой и траур не
наденет и дочкам запретит но все в округе знают: душа ее болит по
тюрьмам и по фильтрам искать тебя
начнет а после будет плакать все
ночи на пролет и будет с
фотографией у стен тюрьмы стоять и
каждому кто вырвался вопросы задавать : не видели? Не знаете? Нет,
он не воевал ушел и не вернулся.
Пол года как пропал. Смотри вот
фотографии. Вот профиль, тут в
анфас... Нет, деца, не припомнню...
Там много было нас...а матерям он скажет: где дальний перегон туда
скорей идите, там с трупами вагон.
Охране дайте денег, у них закон
простой: тут все имеет цену и
мертвый и живой. Я тут всего
неделю, а кажется, что век пол- года? Нет, не выдержит. Не сможет
человек я думал, Что не выживу и
начал смерти ждать, но выкупили
быстро и надо долг отдать и тем кто
денег занял, и тем кто разыскал и
тем... Кто вечерами огнем меня пытал! Кто бил меня железом, в
азарте словно зверь! Да так кто
инвалидом я сделался теперь! А
этот долг кровавый сполна им всем
верну, но даже после этого
спокойно не усну. Я вышел но остались там тысячи других. И
многие не выживут... Я помнить
буду их. А вы своих ищите пусть
вам поможет БОГ. Ни кто не умирает
быстрей, чем выйдет срок и в туже
ночь, дав взятку, она в вагон зашла и до утра искала, но сына не
нашла... А утром с фотографией у
стен тюрьмы стоит: я знаю что
живой он. Мне сердце говорит" еще
через пол-года, в овраге у реки
большую яму с мертвыми разрыли пастухи пытались по одежде кого
нибудь узнать, но так и не узнали.
Решили закопать. Потом прочли
молитву, за тех кто там лежал за
тех, о ком написано, что безвести
пропал.
__________________

Добавлено (10.04.2012, 14:02)
---------------------------------------------
*
*
*
Дорога домой.
*
* *
Сырая темная яма,
вся залитая водой.
6 парней сидели в ней в ожидании
смерти или полусмерти,
которая являлась прожить еще один день в этой всем
человечеством забытом месте,
в этой яме где вот уже почти год а
может быть и больше сидел мурад.
Это место было очень ужасным,
и грязным... Дикарям которые мучали их,
и держали здесь было наплевать на
них.
Они были уже не интересны,
на них никто не обращал
внимания... Каждый день привозили новых,
и этих новичков,
мучали до такой степени, что
молили о Смерте.
Мурада и еще одного которого
звали шамиль, вытаскивали из этой ямы, чтобы они копали большие
ямы, чтобы не хоронить а просто
бросать туда трупы погибших...
Или возить их на бтэре,
за водой....
Их уже не мучали не пытали, про них даже дикари которые их
держали забыли...
Вспоминали лишь когда надо
было,
чтото сделать...
Странно, что за этот почти год, существуя в
этой яме...
Они не заболели ни туберкулезом,
ни какой другой болезнью.. Все по
воле Аллаха, Аллаха,
берег их все это время... Шамиль, успел и в других канц-
лагерях побыть...
А мурад,
нигде небыл кроме этого место...
И этого место ему хватит, чтобы не
забыть никогда, если конечно когда нибудь выберится отсюда.
Смысл жизни,
уже не играла такую большую роль
в его созданий.
Все былое,
все, что было когда то, хорошее и
плохое,
каждый вечер,
мелькало в голове,
как потерял отца,
потом мать, остался лишь единственный брат,
про которого он не знал ничего..
Он работал в москве,
уже почти был свой бизнес,
можно сказать жизнь
налаживалась... Но предательство к сожаленью
крадется за тенью каждого,
и это погубило его.
Предали те люди которым он
доверял,
и от которых никогда не ожидал такого предательства.
За 6 месяцев,
что провел в тюрьме,
он потерял отца и мать, и не смог
похоронить их...
А когда вышел на свободу, сразу поехал домой,
но не смог доехать...
Грозный,
был мертвым городом... Как будто
все вымерло... При виде такого
ужаса, до боли больно,
и страшно становилось...
Его задержали на Минутке, и увезли
для выяснения в камендотуру...
Но это место не очень уж похожа
была на камендотуру... *
*
*
Каждое мгновенье жизни.
*
* *
Цени же сей миг драгоценный,
Будь счастлив сейчас, и всегда!
Откроешь свой ларчик бесценный,
Где в каждом мгновенье - века!
Нам в жизни мало времени для жизни...
Задумайся над этим, не спеша...
Чем чище и длиннее станут мысли,
Тем чаще жизнь умна и хороша.
Уйти - не значит не вернуться.
Понять - не значит все простить. Объять - не значит отвернуться.
Любить - не значит все забыть...
Без мысли Слова не бывает...
Но болтовней наполнен мир.
Молчанье тайны открывает.
О, люди, где же ваш мир? Внешний успех - пуст и порочен.
Внутренний взгляд - смел, да и
точен.
Жадность моя - в поиске духа.
Гордость души - в тайне разлуки.
Счастье мое - в преодоленье. Зрелость моя - в искреннем зренье.
Лишь потому, что сказки не
сбываются,
Становимся мы взрослыми
людьми...
И реже, реже, реже улыбаемся, И больше в жизни нудной суеты...
Несказанное слово не воротишь!
Без выдоха себя не сотворишь,
Уйти нельзя, когда ты не заходишь,
Понять себя нельзя, когда
молчишь... Одно из величайших заблуждений,
Как тормоз для слепых и для
глухих:
Себя не видеть в потоках
рассуждений,
Когда мы повествуем о других. Всегда быть правым в пульсе
размышлений,
И все же ошибаться на словах -
Таков удел любого из учений,
Что Бога ищет в тонких облаках...
- Но кто не ошибается, мой Мастер? И кто непогрешим перед судьбой?
- Цветной, в руках божественных,
фломастер,
Водимый Сотворяющей рукой...
Чем выше уровень развития и
знанья, Тем меньше отзыва найдешь среди
землян,
Тем хуже качество людского
пониманья,
Но четче светлый путь
межсолнечных полян... Когда узнаешь ты, что Свет и Тьма -
Единое сокровище Вселенной,
Увидишь, как печать в уста легла,
Услышишь звуки мысли
откровенной...
Банальностью в словах возможно ль скрыть
Исток у сокровенного звучанья?
Волною в океане можно ль смыть
Всю нежность и целебность
умолчанья...
Из искры возгорится бег Времен, И Млечный путь закружится
спиралью,
И каждого, кто дышит, в свой полон
Похитит, увлекая звездной далью.
Минута скучной не бывает,
Когда ты мир впустил в себя. И мысли время ускоряют, звучит
неслышная струна.
Желанье свыше - голос духа.
Желанье сердца - зов души.
Где тьма желаний - там разруха.
А нет желаний - Мысль в тиши. Что есть стыд от вкушенья
запретных плодов?
Это взгляд на себя с подневольных
веков.
Это псевдооценка из внешней
среды, Ощущенье себя во плену суеты.
Ну, а если ты занят всецело
твореньем,
То живешь целым миром и каждым
Мгновеньем.

Добавлено (10.04.2012, 14:02)
---------------------------------------------
*
*
*
Светлая сторона жизни.
*
* *
Ислама,
выписали из больницы,
вот уже и дальнобойшик уехал,
дав ему все деньги,
что у него были "203" рубля. Теперь надо вернуться в
общежитию,
и утром уже начать поиски работы,
и по ходу поиски брата. Эти 203 рубля ислам, держал в
кулаке,
а кулак в кармане.
Он не знал когда устроится на
работу, поэтому эти деньги надо
было беречь больше жизни. Немножко голова кружилась, и
тошнило...
Ночная москва,
была очень грязной... Убийства,
грабежи,
маньяки, и тд...
Добраться до общежитии ислам,
решил пешком,
так как на такси ему не хотелось
тратить последние деньги...
Может быть даже, его никакой таксист не довез бы в
такую даль за эти деньги...
Любуясь незнакомыми местами,
как будто по следу интуиции ислам,
взял одно направление и не
сбиваясь с курса, большими шагами двинулся...
Через минут 45 вся боль, все
прошло,
разум был чист.
Такое спокойствие было, что ислам,
сам удивлялся этому... Настроение поднялось,
уже погасшаяся надежда, что когда
нибудь найдет своего брата,
ожила.
Он чувстовал себя,
очень хорошо, можно сказать больше чем
хорошо...
Не знал куда девать счастья,
которое волнами отдавалось в его
сердце.
Он остановился и посмотрел на себя,
потом прислушался к сердцу,
которое ровно и спокойно билось,
потом поднял голову к небу и
заулыбнулся...
Сделав несколько шагов он, остановился.
Надо было переходить дорогу...
Другая сторона дороги, манила его
к себе.
Он почувствовал,
что на этой стороне дороги, он найдет своего брата, своего
единственного брата,
которого он так хотел увидеть...
Другая сторона дороги, стала ярче,
как будто именно эту сторону
дороги освещал свет... Он посмотрел назад,
было темно...
Посмотрел на другую сторону
дороги,
там была другая жизнь, там было
светло, тепло,
казалось,
что вот,
вот,
пройдя на другую сторону дороги,
вся жизнь изменится... Все,
что он увидел посмотрев назад,
всю эту темному,
он представил как свое прошлое...
И представил другую сторону
дороги, как свое светлое будущее..
Посмотрев в обе стороны ислам,
решил подождать пока проедут
машины,
и не станет спокойно на дороге...
Но эти секунды длились часами, казалось,
что больше уже нет сил ждать,
чтобы не случилось надо перейти
дорогу...
Прошло минут 7 и вот дорога пуста,
лишь в дали едет какая та белая машина, очень быстро,
но Ислам уже не хотел, ждать пока
эта машина проедет...
Ислам со всех сил побежал на
другую сторону дороги.
За эти 20-30 мертв ислам, успел подумать о всей жизни,
над всем,
что было в его жизни...
Белая машина была уже близка.
Чем ближе машина,
тем ясней, истинна жизни...
Осталось сделать лишь три шага,
три шага которые отделяли его,
от той светлой жизни, которая была
на той стороне дороге,
к которому он там стремился. Но вдруг в голове мелькнула
мысль...
А почему белая машина едет на
встречной полосе"???
Ислам,
остановился и посмотрел в лево, откуда был слышен сигнал
машины..
Лишь в эту минуту истинны, Ислам,
понял,
что дорога к которой он, так
стремился... Та дорога жизни, которая ждет его
на той стороне дороге, это вечная
жизнь.
Жизнь,
которая будет после нашей смерти.
Это не белая машина мчалась по встречной полосе,
а Ангел смерти.
*
*
*
Долгожданная встреча *
*
*
Как искупить свою вину
перед Господом? Как все понять,
и все принять,
чтоб сердце озарилось светом? Как научиться всех прощать,
не ненавидеть,
не злословить. И как услышать боль других,
слова какие приготовить? Все есть во мне,
ответ любой,
в душе храню я эти знанья. Но потому от них ключи лишь
через боль,
через страданья. Все понял сомнений нет,
я налегке иду,
без страха. И, чтоб подняться к облакам,
взрастают крылья для размаха. И небо рядом вот оно, встречает
синью необъятной. И стало здесь в Его тиши мне жизни
азбука понятной здесь нет оков,
обмана,
лжи,
и я пришел на покаянье. Он ждал меня,
в глазах Отца Горят любовь и
состраданье.

Добавлено (10.04.2012, 14:03)
---------------------------------------------
*
*
*
Последний путь к свободе
*
* *
Мурада,
и несколько парней из той ямы,
вытащили оттуда,
чтобы повезти их за водой на бтэре,
пока сами, монстры купаются.
Мурад договорился,
с своими парнями,
что надо бежать любой ценой...
Их было 5 человек,
и столько же монстров, в военных формах.
Вот долгожданное место свободы,
свободы,
если поможет чудо.
2 тонны воды,
надо было набрать, передовая из рук в руки, ведра.
Один смотрел за ними, троя
купались,
оружие и вещи лежали рядом с тем
кто смотрел за этим процессом...
Нельзя было ждать, да и верить никому нельзя было..
Кто знает,
может один из них предатель?
Кому верить?
Мурад,
сказал, что первым пойдет и возьмет
оружие,
при первой же возможности.
Монстры,
весело купались,
и все дальше углублялись в воде, отходя дальше от берега...
А четвертый который остался на
берегу,
с тоской смотрел на их счастливые
лица,
как они смеются, как им хорошо в воде,
в этот теплый,
солнечный день. Мурад ждал своего момента,
но и воды набрать осталось не
много.
Вот монстр,
отвлекся купаньем себе подобных.
Мурад, тихо положил ведро и побежал на
монстра,
но монстр опередил его.
Он успел повернутся и выстрелить в
него.
Мурад попрощался со своей жизнью,
но мурад, этим спас себе подобных.
Они быстро подбежали, взяв
автоматы разобрались с теми кто их
столько времени мучали.
Какой же легкой смертью умерли они.
Но ни один из них,
в первую очередь мурад, не хотел
этого,
чтобы их смерть была такой легкой.
Всем хотелось, чтобы они испытали всю боль,
что испытывали они на себе.
Но время поджимало,
и им надо было бежать.
Остался лежать лишь один мурад,
в кругу врага, который так хотел обрести свободу,
и встретится со своим братом.
Но брат, ждал его там где он, не
ожидал его встретить.
Там в долине счастья, и свободы.
Там где царит справедливость и вечная жизнь.
Там где нет место для печали,
и тоске.
Там где обитают вечные цари,
жизни.
Среди тех кто не продал свою душу дьяволу.
Среди тех кто достоин вечных
благов Рая.
Среди тех,
кто искренне верил в слово Аллаха,
и всей душой надеялись на Его милость...
*
*
*
Душа моя.
* *
*
Душа моя! Осталось лишь немного
дней терпения, подобных
нескольким мгновеньям
сновиденья, душа моя! Пройди скорее в спешке этот мир! Покинь
его, ведь истинная жизнь пребудет
впереди.


«Достаточно нам Аллаха, Он - Прекрасный Покровитель!»
 
Tika Дата: Вторник, 10.04.2012, 15:08 | Сообщение # 32
Добрая фея )

Статус настроения

Супер заслуги

За хорошую репутации 30000

Трафик пользователя

Награды пользователей: 312 Вручить награду
Сообщений: 8357
Репутация: 32767

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 От Админа

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений
grusts grusts
 
Kaysar Дата: Вторник, 10.04.2012, 20:29 | Сообщение # 33
Рядовой

Статус настроения

Улыбайтесь - это СУННА

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 0 Вручить награду
Сообщений: 48
Репутация: 116

Особые награды

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100
Tika, что с тобой ?не грусти, я всегда с тобой...

Добавлено (10.04.2012, 20:28)
---------------------------------------------
Нана, дом, школа… 100, 110, 120… первые бомбы, бой у Дворца… 130, 140, 150… Саади-котар, Солта, Хамзат… Жизнь пролетала перед глазами Зелимхи, будто кто-нибудь перекрутил его память до самого начала, а затем нажал на «FastForward». Картинка сменялась картинкой, и с каждой новой он, в бегстве от мучительных воспоминаний, всё усерднее давил на педаль газа. Только деваться педали уже было некуда.

Он не видел дорогу, не замечал маяков погони. Кроме навязчивой памяти, только хриплый голос шейха Судайса, доносившийся из динамиков машины, занимал его сознание. Он не смотрел ни вперёд, ни назад û только в пустоту, без направления. Он не стремился умереть, но и не огорчился бы ничуть, встреться на его пути непроходимая, фатальная преграда.

Мотор был разогнан до предела, и сердце Зелима, кажется, совершенно исполнилось - всё должно было закончиться с мгновенья на мгновенье. Но вдруг что-то впереди словно пробудило его, вернуло в мир настоящего, он ударил по педали тормоза, и машина оглушила ночь пронзительным свистом скольжения. Остановилась она через каких-нибудь триста метров. Проспект был перекрыт и поэтому совершенно пуст, только редкий ночной пешеход с изумленьем наблюдал за происходящим.

Зелимха, от удара чуть не потерявший сознание, поднял голову, в спешке вывернул руль и вновь ударил по «газу». Машина, снова со свистом, почти на месте развернулась и устремилась в обратную сторону. Оставив её посреди улицы, за несколько метров до места своего пробуждения, Зелим спешился и, хромая сильнее обычного, прошёл оставшийся путь. Остановившись, он поднял что-то с дороги и, окончательно лишённый сил, опустился на землю.

Через секунды стало слышно милицейские сирены, немного спустя, появились первые проблесковые маяки. «Я успел…» - подумал Зелимха, - «Успел…». Уже через минуту его окружало шумное кольцо из бесчисленного множества разноцветных служивых, направлявших в его сторону бесчисленное множество разнокалиберных стволов.

«Медленно убери руки от груди и положи на землю то, что обнимаешь,» - прозвучал нарочито размеренный голос из рупора, - «Если это крепится к телу, просто подними руки, и сапёр сделает своё дело.» Как только замолчал рупор, затихла и толпа. Стало слышно, как Шейх, покашливая, закончил свой «Ясин» и приступил к любимому дуа Зелима...

Дуа
Дуа

Эта молитва (из тех, что обычно произносят в предпоследнюю ночь Рамадана, по завершении последнего таравиха) была двадцать третьей дорожкой на диске с записью «коротких» сур Священного Корана. Исполнял дуа имам священной мечети аль-Харам в Мекке, шейх аль-Судайс.

Зелиму всегда очень нравилось судайсовское чтение, но особенно он полюбил это его дуа с двадцать третьей дорожки. Он часто включал его на повтор и слушал по нескольку раз подряд. Тем временем, в словах дуа не было ничего сверхъестественного, и сердце Зелима отзывалось искренним «амин» на каждую просьбу подобной молитвы, кто бы её ни исполнял. Но одно место записи, где-нибудь на пятнадцатой минуте, вызывало в нём особенный трепет.

«Аллох1у-м-мансур ихванан аль-муджах1идин фи шишан…»* - так звучали слова, которых он с нетерпением ждал каждый раз, прослушивая дуа, и каждый раз с этими словами по спине Зелимхи пробегал холод. Не только потому, что он всеми фибрами души желал победы и готов был умереть для неё, но и потому ещё, что эти слова в его памяти были неразрывно связаны с Хамзатом и Солтой.

*«О Аллах, даруй победу нашим братьям-моджахедам из Чечении…»
Хамзат и Солта

Хамзат и Солта были не просто друзьями Зелимхи, они заменяли ему, единственному ребёнку в семье, старшего и младшего братьев (ребята учились в одном классе школы, но Зелимха был на год младше Хамзата, а Солта û на год младше Зелимхи).

В школе, где друзья познакомились, они были не самыми образцовыми учениками, но невозможно было услышать, чтобы хоть один учитель словом или жестом когда-либо поругал их. Неразлучные, они были «первыми парнями района», по ним вздыхали девочки, и их, как это обычно бывает, недолюбливали многие ровесники.

Осенью девяноста четвёртого года, когда стало ясно, что Россия вот-вот обрушится на чеченцев, когда все поняли, что быть войне, ученики 11-го класса: Хамзат, Зелимха и Солта - втроём пошли по родным дворам выпрашивать у каждого из своих родителей благословения на участие в Джихаде.

«Маржа я1, шайн ирс ду-кх шу. Вайн дайш схьакховдина болу некъ д1абахьа, церан весеташ кхочуш дан, Аллах1-Делан новкъа ара довлал могшалла еций шун! Шуна сагаттор дац ох, шу нийсачу новкъа ара доьвла, аш т1аьхьадиссанчу тхуна гечдар доьхуш доь1 дойла-м луур дар суна.» - ответил отец Солты, Ахмад, который уже десять лет был прикован к постели. А мать Солты только проплакала своё «да».

«Пурб бохург х1у къамел ду! Г1аж тухуш-м лоллур вар!» - был ответ Воккха-Мусы - отца Хамзата. А мать Хамзата умерла в один год с отцом Зелимхи, за шестнадцать лет до этого дня.

Больше всего друзья переживали перед визитом к Аминат - матери Зелимхи, которая, не то что на войну, в кино отпускать боялась своего, в общем-то, взрослого сына.

- Нана, ахь со ларвеш ейина наб а, со кхаба г1ерташ заь1ап бина букъ а, суна лезна цомгуш хилла хьан дог а û дерриг а аьрна дайа йиш яц сан… - начал Зелимха, вглядываясь в лицо матери.

Аминат ждала этого уже месяц, слова сына не стали для неё неожиданностью:

- Соьга дийца эшац хьуна, хьайн лаамехь ву хьо, - сказала она.

- Амма хьо къинт1ера ца яккхича сунна ялцамане ма яц, мама… - улыбнулся Зелимха.

Аминат было не до смеха, но она улыбнулась в ответ:

- Дера воллу сан к1ант, хаза хабарш а дийцина, сох вада. Хьамзат, кхуьнга хьожуш хилалахь, чуьнчарг1аш дехка а 1амалай, т1ом ба воьдуш ву хьуна х1ар «эпсар». Делах таьшна ду шу.

Так Хамзат, Зелимха и Солта, обрадованные спокойствием Аминат (разве могли они знать о море слёз, которые бедная мать прольёт после?), снарядившись, ушли к площади перед президентским дворцом в Грозном, где к этому времени в тревожном ожидании собралось несколько тысяч человек.

Здесь друзья научились азам войны, здесь изготовили свои первые «Коктейли Молотова». Отсюда же через считанные недели одному из них предстояло уйти в вечность.
Бой у Дворца
Бой у Дворца

Не было такого грома, какой не прозвучал бы в ночь с 31-го декабря 94-го года на 1-ое января 95-го в Грозном, и не было такого пламени, которое не полыхало бы там в эту ночь. С земли и воздуха, со всех сторон Света в чеченскую столицу забиралась железная громада России: танки, БТРы, БМП, ассорти артиллерии, вертолёты, самолёты, «Грады», «Ураганы», «Тополи»... и многочисленная армия настоящих псов войны.

Перед лицом этого неимоверно большого и, как выяснилось, удивительно неуклюжего чудовища тысячи чеченцев с площади президентского дворца превратились в «боевиков», ставших кошмаром хвалёного «русского воинства» и притчей во языцех мира. Именно их: стариков с двустволками, школьников с «Molotov cocktail», женщин в зелёных косынках - именно их прозвали «профессионально обученными, до зубов вооруженными участниками незаконных вооружённых формирований».

Хамзат, Зелимха и Солта с самого начала боёв за Грозный встали в авангард этого Сопротивления. Они всюду рвались вперёд, и всюду были: и с теми, кто сбивал со стен домов таблички с названиями улиц, дабы колонны вражеского железа потерянно блуждали по городу; и с теми, кто явил миру лучший образец граффити за всю историю существования жанра û всем известные надписи «Добро пожаловать в Ад»; ...и в числе тех молодых ребят, которые в ночь отхода основных частей ополчения, заняли позиции в самом сердце города û перед Дворцом û и там, вызывая на себя львиную долю вражеского огня, завязали неравный бой.

Стояла зима, но расплавленный металл танков грел так, как никогда в этих местах не грело солнце. Была тёмная ночь, но огромное пламя города освещало улицы так, как невозможно было осветить их электронными лампами. На этом фоне настоящего «инферно» молодые и совсем юные «боевики», ни на минуту не прекращая прицельной стрельбы, перебегавшие с места на место, казались врагу не просто «профессиональными участниками НВФ», но самими призраками смерти.
Генералы, войска которых были опозорены на весь мир, эти пьянчуги, считавшие, что, заняв центр Грозного, они победят чеченцев и «восстановят своё честное имя», устроились через бинокли, триумфаторски наблюдать за «подавлением последних очагов» на Площади. Но что они увидели? Аллегорию краха своих глупых, тщеславных надежд: шестнадцатилетнего мальчишку, который выскочил на самое видное место площади и в пятидесяти метрах от вражеского укрепления, в тридцати метрах от приближавшейся бронемашины танцевал лезгинку в такт разрывам авиационных бомб.

Танцором был Солта. Не только русские генералы, но и сами чеченцы, засевшие вокруг площади в ожидании верной смерти, замерли в недоумении. Никто не мог понять этого танца на пепелище.

- 1ад 1е, охьлач1къа! û прокричал Хамзат из-за укрытия.

- К1ентий, Дела доьхьа, тоха т1араш! û задорно вскрикнул Солта ему в ответ, - И д1огар гезрий гой шуна?! û он указал в сторону генеральского наблюдательного пункта, - Арасса!

Защитники площади оживились: кто-то захлопал, а кто-то, у кого ещё оставались патроны, стал настреливать обычный «хелхаран вотта». Русские с обратного конца площади, до этих пор состоявшие с ребятами в ожесточенном бою, замолчали и исступленно наблюдали за невероятным концертом.

Это было слишком, нервы мерзавцев с биноклями не могли больше выдерживать такого невиданного «нахальства». Сразу несколько русских командиров и командирчиков вызвали авиацию на голову пляшущему «боевику».

Прошло несколько минут. Солта, то буквально уходивший под землю, то возвращавшийся для новых и новых па, вдруг остановился, он прислушался к грому неба и прокричал: «Охьловч1къа, к1ентий!». Через мгновенье всё живое и неживое, что находилось на площади вне укрытий, было превращено в прах. БМП, четыре танка и целый батальон русской пехоты просто перестали существовать. Солта оказался куда более смышленым бойцом, чем кто-либо мог предпологать.

- Х1инц вайн некъ ц1ена бу шуна, Зелим… х1инц ара довла деза вай кхузара, лаца х1ум дац кхузахь… - еле выговорил он.

- Дик ду, д1а доьлха вай, жим собар дина… собар дина… - Зелим пытался прикрыть раны друга, но их было слишком много.

Через мгновенье лицо Солты застыло в обычной для него улыбке: он оставил город пепла и крови, чтобы удалиться в Лучший из миров.

Наступила тишина, Зелимха колотил землю, пытаясь не заплакать, остальные же просто смотрели в их сторону, никто не знал, как быть. И тогда прозвучало слово Хамзата, который не мог позволить растерянности: «Всем собрать исправное оружие; Иса, Ахмад, возьмите Солту; Арби, Зелим, заберите их сумки û будем выходить из города».

Так и сделали. Только перед самым отходом Зелимха бросил всю свою ношу, выбежал на площадь и, вглядываясь в место, на которое минутой раньше указывал Солта, совершил несколько отчаянных танцевальных движений. «Я ещё вернусь, собаки! Клянусь Аллахом, наш разговор не окончен!» - прокричал он во всё горло.

Ребята похоронили Солту на окраине города и ушли в горы. Ушли, чтобы вернуться.
Возвращение в Грозный

Гладко выбритые, нарядно причесанные, в костюмах и при галстуках, Хамзат с Зелимхой вышли из дома, в котором безвылазно прожили весь июль 96-го. Во дворе стояла начищенная до блеска старая БМВ, почему-то уцелевшая в ходе многочисленных мародёрских «зачисток».

- Горлера к1ентий я1, х1умма а цатовша-м бац! Х1окху Чапаевин говран хеннар йолу вордех дешар дуй шу и кастомаш йохна? - поприветствовал их Иса - гостеприимный шатоевец, приютивший за войну не один десяток бойцов.

- Пурб дац хьуна, Iийса, кхуьнан мах ца хадабан, - ответил ему Зелимха.

- Шу маьрша юхкхачар бу хьуна кхуьнан мах. Пурб дац из къовса.

- Делахь, тхан 1ожалла оцу г1алийчохь елахь, хьо 1ехийнарш ца хуьлу тхо? û вступил Хамзат. Все втроём рассмеялись.

После недолгого прощанья ребята сели в машину и, провожаемые негромким азаном Исы, тронулись в путь. Тогда же, кстати, Зелим впервые услышал дуа Судайса с диска, подаренного Хамзату одним из арабских моджахедов.

Первый пост стоял на выезде из села. Памятуя о багажнике, полном оружия и военной амуниции, друзья понимали, что это погожее августовское утро могло стать последним в их жизни. (Что ж, значит оно ничем не отличалось от всех предыдущих.) Хамзат сбавил скорость и медленно подкатил к шлагбауму.

- Чё, вырядились, мужики? По бабам чё ли? û небрежно, через жвачку выговорил постовой.

- Разве мы вылезли из машины? Нет. Значит? Ещё не приехали. А значит? Не по бабам! û выдал Зелимха.

Ответом было недоумённое молчание, которое прервал Хамзат, протянувший через дверь пятидесятирублёвую купюру: «Ну... мы... поедем?». Постовой радостно спрятал свой куш в карман и собрался уходить. Но только машина тронулась, как он одёрнулся и крикнул: «Эй, а-ну погодь, погодь сюда!».

- Ну что там ещё? û спросил Зелимха.

- Эт ты чё типа хотел сказать, чё мы здеся бабы чё ли?

- Ничего он не хотел сказать, - Хамзат протянул ещё пятьдесят рублей, - жара в тридцать градусов, тебе показалось.

- Лана, давайте, проезжайте! û разборщик получил сатисфакцию и пошёл обратно, загoрать.

Так, спустя сорок минут, пятьдесят километров и триста пятьдесят рублей, друзья оказались в городе. Карты, радио и оружие для отряда были доставлены вовремя.

Через четыре дня, 6 августа 1996-го года, с рассветом в город вошли несколько тысяч бойцов Сопротивления, утром же к ним присоединились несколько сотен соратников, уже долгое время находившихся в Грозном под прикрытием. Одержав безоговорочную победу в считанных сражениях, они сообща овладели главными артериями города, тем самым парализовав почти стотысячную группировку вражеских войск. Как странно оно ни звучало, «город был взят, а противник û блокирован».

Всё вокруг замерло в ожидании ответного хода Москвы, лишь в отдельных кварталах Джохара (так теперь назывался Грозный) звучали недолгие перестрелки. Один из таких маленьких боёв держал отряд Зелимхи, занявший позицию на старой, избитой площади - там, где раньше стоял Дворец.

«Я же говорил, собаки, что вернусь! Говорил я вам?!» - кричал Зелим, перебивая самого себя автоматными очередями, - «Теперь убирайтесь отсюда, вам не место на площади Солты… в городе Солты!».

Русские не знали, кто такой Солта, они не понимали, «о чём там кричит этот бешеный чечен», да и не больно интересовались: минуту назад из штаба пришёл приказ о прекращении огня и отводе боевых единиц.

Чеченцы, перехватывавшие все переговоры противника, тут же узнали о радио-приказе из Ханкалы. Грозный наполнился эхом многоголосого «Аллаху Акбар!»
Три года и после

За великой победой в Джохаре последовал новый бой û бой протяженностью в три года. Вместо бомб и ракет в ход пошли ядовитые языки и дурно пахнувшие деньги: появились «ваххабисты» и «суфисты», «исламисты» и «националисты»… подонков, жаждавших денег, покупали, къонахов сводили лбами путём нехитрых интриг. Над выжженной «послевоенной» Ичкерией нависал грозный меч гражданской войны.

Москва, устроившаяся наблюдать за последующим действом, была разочарована «медлительностью разрушительных процессов», и решила форсировать события: в ход пошли репрессии мусульман соседнего Дагестана, на помощь которым были заманены вчерашние чеченские моджахеды. Завязались бои, и, сровняв с землёй несколько очередных селений, ценой сотен жизней, Россия получила «точку опоры» и приобрела статус «обороняющейся». Но и этого casus belli оказалось мало. Прогремели взрывы в Москве: людоеды Кремля, желавшие расшевелить гнев народный, убили несколько сотен спящих людей. И пошло…

Россия мегатоннами железа, многотысячными сворами псов войны вновь влилась в Чечению. А чеченцы вновь, уже который раз за полтысячелетия, встали в боевые шеренги.

- Хамзат, нас «развели», как пацанов… - Зелимха не знал, куда себя девать, - нас просто «раз-ве-ли»! Слепцы, мы сыграли на руку этим крестам…

- Что ж, пусть это будет уроком на следующий раз. Пока же будем драться… за этот самый «следующий раз»… - так братья вновь оказались в строю.
«Поле Шахидов»

История повторялась: чеченцы снова встали на защиту своих домов, снова держались "зубами за каждый кирпич", и под натиском железной махины им снова приходилось оставлять родные стены. Они снова уходили, чтобы вернуться.

Вереница в несколько тысяч бойцов армии и ополчения тянулась из Джохара на юг страны. Люди шли молча. Все понимали, что отход необходим для перегруппировки и сохранения целостности рядов, но каждый из бойцов воспринимал этот марш-бросок как личную боль.

- Хьамзат, сох лаьмнашкахь кхи пайд хир бац, шун бакъарш лардан витахь со, - говорил Зелимха в полусознании, - х1ар г1ала ма йитийтахьа соьга юха а…

- Иза х1у къамел ду? Вайн-м дийна т1ом бай ба безаш! Х1инцалц ма ца лаьллера хьо атталла лоьхуш! û Хамзат, согнувшись в погибель, по колено проваливаясь в снег на ходу отчитывал друга, который, тем временем, почти спал у него на плечах: пуля снайпера настигла Зелимху в предпоследний день обороны города и он, потерявший много крови, не мог стоять на ногах.

- Просто, просто… юхкхача аьтто хуьлий техьа вайн, Хьамза?

Хамзат еле сдерживал ком, подступивший к самому горлу: «Йа Аллах1, виталахь х1ар… х1инцачуна виталахь, йа Аллах1…»

Вдруг впереди прогремел взрыв. Кто-то крикнул: «Мины! Ларлолаш!» - и колонна остановилась. Один из генералов тут же вышел вперёд: «Болар лах ма де! Совца йиш яц шуна вайн. Дала къобал Дойла вайн г1азот!» - колонна снова двинулась. Через несколько десятков метров генерал наступил на мину и скрылся за дымом взрыва. «Аллах1у акбар..!» Вперёд снова вышел кто-то из командиров: "Болар, к1ентий, бо-лар!" - и он продолжил путь. Снова взрыв.

Начался артиллерийский обстрел. С воздуха, из-под земли, со всех сторон света к маленькому пятачку земли устремилась смерть. Снег, багровый от крови, таял под непрекращающимся огнём. Но и в этом хаосе ничто не изменилось: всё новые Моджахеды прощались с соратниками и, прокладывая путь, уходили вперёд.



Зелимха очнулся в глубоком сугробе. Рядом лежали Ахмад и Хамзат. «Астаг1фируллах1… Хьамза! Хьамзат!» - он еле встал на здоровую ногу и только хотел опереться на вторую, как, подкошенный болью, упал. Совершив над собой всё возможное усилие, он снова поднялся и уже на четвереньках приблизился к Хамзату: тот, раненный в голову, был вне сознания, но дышал. Ахмад же был «мёртв» (в кавычках потому, что смерть настигла его на бранном поле Джихада, а эту милость Всевышнего невозможно назвать погибелью).

Зелим поднял автомат и им попытался разбить оледеневшую землю, но всё было тщетно: самая тонкая ледяная кора сейчас была сильнее его. Тогда, произнеся дуа и присыпав тело Ахмада снегом, он лёг рядом и посмотрел в сторону Хамзата: «Везан Дела, х1инц д1аоьций техьа Ахь тхан синош… Хьо цхьаъ ву-кх тхуна везарг…»



Под завывание снежного ветра, падая и вставая, на ногах и ползком Зелимха шёл вперёд. Правой рукой он мёртво держался за спальный мешок, в который укутал Хамзата, а левой помогал себе пробираться через сугробы. «Делахь, Хьамзат, иза Iисайн БМВ ма езар вайна х1инц…»

Добавлено (10.04.2012, 20:29)
---------------------------------------------
Саади-котар

Через несколько часов изнемождённый Зелимха дошёл до Алхан-калы, через которую, вслед за отрядами ополчения, уже прошла "зачистка". Здесь он нашёл ночлег и водителя до Шатоя, где к тому времени должны были быть обуродованы базы и полевые госпитали. Однако вояж не удался: дороги были разбиты и размыты, к тому же гонцы сообщали, что значительный отряд ополченцев вынужденно спустился из Шатоя к Комсомольскому. Зелимха поменял маршрут.

...

Среди людей, пришедших в Саади-котар, было много беженцев. Из моджахедов сюда пришли, в основном, раненые, которым не по силам были бы горные переходы, и братья, сопровождавшие их.

Хамзат с Зелимхой были последними бойцами, вошедшими в село. Сразу после Комсомольское окружили. "На поиски прячущихся генералов" туда заслали подразделения российского "спецназа", которые, конечно же, были разбиты в пух и прах. Тогда началась настоящая война по-русски: крохотное селение в течение двух недель утюжили всеми видами тяжёлого вооружения.

Когда стало ясно, что любой боец, который и дальше останется в горящем Саади-котаре, был обречён на гибель, командиры приняли решение уводить из села все подвижные отряды. И многие ополченцы, как обычно, ушли, прорывая "тройные кольца" одурманенных "победой" русских.

Многие отказались уходить и остались с ранеными. (В числе таких "отказников" были амиры, собственно приказавшие отход.) Несколько сотен чеченцев, как в старые времена, решили, что теперь их единственная задача - прожить, как можно дольше (день? два?), чтобы как можно больше убить. Теперь это было не только и не столько борьбой за свободу, сколько их местью и карой бесчестному врагу. Русским теперь не было надобности "зачищать село" от "призраков смерти", призраки сами шли к ним.

Генералы, окружившие село и прикрывшиеся его жителями, согнанными в поле, даже здесь не могли найти себе места, даже в этой "фортовой" ситуации они умудрялись нести огромные потери: новая ракетная установка, которую к Комсомольскому пригнали для эксперимента, и которую приказано было непременно испытать, была парализована парой чеченских снайперов, которые одного за другим "сняли" всех операторов орудия; от леса, где русских били не только из села, но и несколько человек снаружи, приносили всё больше и больше убитых. "Там же одна большая могила, чёрт вас дери! Кто стреляет? Откуда трупы?!" - орал генерал, которому испортили триумфальный сабантуй.

История повторялась: чеченцы, окруженные врагом, стократно превосходящим их числом и оружем, дрались до последнего. Отвага изнемождённых холодом, голодом и ранами бойцов была обречена, и поэтому, как пел Имам, не было ничего страшнее её. После ещё нескольких дней бомбёжек, привративших Саади-котар в подобие дурно вспаханного поля, сопротивление прекратилось. И русские пустили в село агитаторов "амнистии", которые "всякому сдавшемуся гарантировали свободу и безопасность". Такова была "милость государя", таков был ещё один вид нового российского оружия.

...

- Братья, - один из старших обратился к бойцам, находившимся в "подвале-лазарете" (он говорил на русском из-за единственного араба, находившегося по правую руку от него), - "У нас нет оружия, из которого мы могли бы стрелять в них. Почти каждый из нас ранен. Похоже, нам не миновать судьбы пленных...

- Субхьаналлах1... Неужели ты поверил им? - спросил его Зелимха, сидевший у стены, обнимая голову Хамзата.

- Мы беспомощны. У нас нет выбора... Я думаю, что лучше выйти в ответ на предложение, чем ждать, пока они сами придут сюда.

- У нас есть руки, ноги и зубы... И сердца, чтобы не сдаваться добровольно... И головы, чтобы знать, что будет с нами, если мы сдадимся.

Тишину, воцарившуюся на несколько секунд, нарушил молодой парень с ампутированной ногой, лежавший в углу подвала:

- Я командир этого отряда... Велла валла-кх шун амир, ма ву... Всё в руках Аллаха, мы попробуем спасти людей. Соберите всех, кто уцелел в округе, выйдите на русских по радио, скажите, мы пойдём под их "амнистию"...

- Дала аьтто бойла... - Зелимха стоял на своём, - я бы и пошёл с вами, но боюсь, Хамзат ругаться будет, - он улыбнулся, - мы останемся.

...

Когда русские подошли к подвалу, в котором никого уже не было, кроме Зелимхи и Хамзата, кто-то из них крикнул: "Ну чё, сдаваться будем?!"

Мир перевернулся в глазах Зелима: он, пусть и не верил ни слову из уст российской генеральщины, проклинал себя за то, что не отправил Хамзата с теми ребятами. Сделав над собой очередное неимоверное усилие, он ответил:

- Послушайте! Здесь боец, который хотел сдаться, но теперь он не в сознании и не сможет выйти сам. Я сейчас вынесу его!

- А сам-то ты что?

- Я... да что хотите! Только отнесите его в госпиталь! - Зелимха сам не верил в то, что говорит, но какая-то надежда возникла в нём, он никогда ничего не хотел так, как сейчас хотел спасти Хамзу.

- Хорошо. Давай, у нас здесь носилки. Только без фокусов!

Зелим обнял Хамзата за грудь, отталкиваясь одной ногой, вместе с ним подполз к выходу, одолел три ступеньки и отворил дверцу, ведшую в разрушенный двор. Но только стал виден свет, как кто-то ударил его ногой по лицу, и он вместе с Хамзатом скатился обратно внутрь. "Вот тебе госпиталь, обезьяна!" - крикнул "переговорщик". Следом полетело три гранаты.
Через долгое время, когда людей начали впускать в село за телами убитых родственников, старик по имени Леча обнаружил Хамзата и Зелимху в подвале того места, которое некогда именовалось его домом. Хамзата уже не было в этом мире, Зелимха же еле подавал признаки жизни.

...

Несколько десятков раненых, еле передвигавшихся бойцов вышли навстречу русским и сложили пустое оружие. До конвоя дожили около сорока. Ещё более половины были убиты во время и после демонстративных пыток. На свободу выбрались лишь те несколько человек, которых смогли и успели выкупить родственники.

Такова была русская амнистия.

...

Видеоплёнка с кадрами самого только начала издевательств над пленёнными в Комсомольском чеченцами облетит весь мир. Зелим увидит её своими глазами уже в Париже, на одной из выставок в пользу сражающейся Чечении. И она станет последней каплей в чашу его терпения.
Месть

Два месяца после Саади-котара Зелимха провёл у Лечи. Потом с новым паспортом от старых друзей (которые к тому времени уже были "чеченской милицией") он уехал в Москву, оттуда - в Париж, на лечение.

Где бы ни оказывался Зелим, он всюду собирал информацию о Комсомольском. Звания, имена, адреса - вот, что интересовало его больше прочего в разговорах с постовыми солдатами, продажными прокурорами, "братками" бандитами, и теми же "милиционерами".

В полусознанье у Лечи, в московском госпитале, за чаем на Монпарнасе... он не мог думать ни о чём, кроме мести. Кровавый план столько места занял в голове Зелимхи, что вытеснил собой всякую мысль о гуманности. "Не человек я более, а машина для убийства. Так и умру, убивая." - повторял он слова старой книги.

После того, как во Франции показали документальную хронику "операции в Комсомольском", Зелим вовсе лишился покоя. Не в состоянии более выносить собственное бытие, он раньше намеченного времени, вопреки всем планам вылетел в Москву.

...

"Неизвестный ворвался в квартиру Героя России, майора..." - "Вчера совершено нападение на полковника в отставке..." - "...Милиционер погиб на месте, его брат скончался в госпитале..." - три дня, три сообщения, а затем - тишина. С того момента, когда в Москве поняли, что речь идёт о целенаправленном истреблении бывших и настоящих "участников контртеррористической операции в Чечне", криминальные хроники замолчали.

Нет сообщений в СМИ - нет убийств, а нет убийств, так и убийц искать нечего. Пиарщики с Лубянки не могли позволить какому-то "ментовскому перехвату" будоражить электорат, поэтому за двадцать дней шествия по Москве, Зелимха не встретил ни одного значительного препятствия. Последний адрес, три последних звания, три последних имени оставались в его списке. На этом план обрывался.

...

Зелим вышел из машины перед одним из ресторанов на северной окраине Москвы. Совершенно спокойно, не оглядываясь, будто не происходило ничего странного, он вскинул автомат и вошёл внутрь пивной. Там в пьяном угаре, под "Любэ" бесновались семеро: трое из списка, хозяин заведения и три кабацкие девицы.

"Бисмиллах1..." - Зелим тяжело вздохнул. Он нисколько не волновался. И, конечно, ему не было жалко этих "людей". Просто они были последними в его списке, всё подходило к концу, а боль в груди ничуть не стихла. "Но и ладно..." - он пустил очередь поверх полутрезвой компании, - "Я пришёл из Комсомольского, мы там не договорили..."

...

Зелим вышел на стоянку, бросил раскалённый автомат и собрался сесть в машину, но остановился. "Давай за них, давай за нас... Сибирь... Кавказ... спецназ..." - слова кабацкой песни догнали его.

"Вот вам, Кавказ, обезьяны..." - выдохнул он. Три гранаты, одна за другой, полетели в окна ресторана. И вспыхнуло синее пламя - жалкий отблеск многоцветного пожарища в Комсомольском, всепожирающего огня войны.

Sans titre

"Повторяю: убери руки от груди. Медленно опусти на землю то, что держишь в них. Если это крепится к твоему телу, просто подними руки и наш сапёр поможет тебе..."

"Вот... только помогите ему как-нибудь..." - Зелим собрался протянуть руки, но вдруг одёрнулся - перед взором возникло лицо Хамзата. "Ну уж нет..." - вымолвил он и, не размыкая объятий, наклонился к земле так, чтобы в подобии суджуда прикрыть собой неизвестное сокровище с дороги.

В толпе почти шёпотом прозвучало "огонь", и четыре громких выстрела сотрясли воздух. Зелим лёг. Без выражения боли, но с какой-то тревогой на лице он сначала посмотрел на свои руки, затем облегчённо вздохнул и улыбнулся. На глазах его проступили слёзы.

...

Когда толпа, страх которой проиграл любопытству, приблизилась к уже бездыханному телу "террориста", она увидела в его объятьях раненого голубя.
Вместо послесловия.

Пройдёт время и голубь со шрамом на крыле прилетит на окраину Грозного. Тогда шесты на могилах трёх Шахидов: Солты, Хамзата и Зелимхи - под ветер, звоном своих флажков известят чеченцев о долгожданной победе. И каждая пядь земли отзовётся на эту мелодию мольбой о вечном Рае для тех, кто отстоял Свободу. И каждый куст колыхнётся безмолвным "амин".


«Достаточно нам Аллаха, Он - Прекрасный Покровитель!»
 
Tika Дата: Вторник, 10.04.2012, 23:13 | Сообщение # 34
Добрая фея )

Статус настроения

Супер заслуги

За хорошую репутации 30000

Трафик пользователя

Награды пользователей: 312 Вручить награду
Сообщений: 8357
Репутация: 32767

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 От Админа

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений
grustnaya istoriya.
 
Kaysar Дата: Вторник, 10.04.2012, 23:20 | Сообщение # 35
Рядовой

Статус настроения

Улыбайтесь - это СУННА

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 0 Вручить награду
Сообщений: 48
Репутация: 116

Особые награды

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100
у меня много таких истории...

«Достаточно нам Аллаха, Он - Прекрасный Покровитель!»
 
Tika Дата: Среда, 11.04.2012, 00:10 | Сообщение # 36
Добрая фея )

Статус настроения

Супер заслуги

За хорошую репутации 30000

Трафик пользователя

Награды пользователей: 312 Вручить награду
Сообщений: 8357
Репутация: 32767

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 От Админа

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений
Quote (Kaysar)
у меня много таких истории..

celuyu nedelyu bol'she ne bidu chitat' grustnie istorii,do sih por serdce bolit.Ne po moim nervam eti rasskazi. konfetbudesh
 
Kaysar Дата: Среда, 11.04.2012, 00:26 | Сообщение # 37
Рядовой

Статус настроения

Улыбайтесь - это СУННА

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 0 Вручить награду
Сообщений: 48
Репутация: 116

Особые награды

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100
пекъар))) а мне нравятся грустные рассказы

«Достаточно нам Аллаха, Он - Прекрасный Покровитель!»
 
mandarinka Дата: Среда, 11.04.2012, 10:18 | Сообщение # 38
Майор

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 264 Вручить награду
Сообщений: 4807
Репутация: 12786

Особые награды

QOMAN TURPAL - За репутации 10000

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений
Половину рассказов прочитала,очень грустные истории,некоторые кажется и реальные..
 
Tika Дата: Среда, 11.04.2012, 14:40 | Сообщение # 39
Добрая фея )

Статус настроения

Супер заслуги

За хорошую репутации 30000

Трафик пользователя

Награды пользователей: 312 Вручить награду
Сообщений: 8357
Репутация: 32767

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 От Админа

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений
mandarinka, ne nekotorie,a tochno pravda,ya eto tochno znayu. grusts
 
Kaysar Дата: Среда, 11.04.2012, 18:33 | Сообщение # 40
Рядовой

Статус настроения

Улыбайтесь - это СУННА

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 0 Вручить награду
Сообщений: 48
Репутация: 116

Особые награды

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100
История одной судьбы..
Голос в трубке ещё говорил, но он уже ничего не слышал. Он что-то сказал в ответ, стараясь скрыть дрожь и растерянность. Из телефонной трубки отозвались сочувственные слова и послышались короткие гудки.

Он тяжело опустился на диван. Слезы выступили в глазах, и потекли вниз по щекам, оставляя мокрую борозду. Он не чувствовал слез.. Весь мир и он сам в этом мире перестали для него существовать. Необъятная скорбь сковала все тело, и даже сердце билось совсем в другом ритме, пытаясь преодолеть это страшный удар. Он потерял чувство реальности, потерял себя.

Но он выдержал! Сознание медленно, но уже все более настойчиво начало к нему возвращаться. Он ослабел от неожиданного известия, и теперь будто бы встряхивал с себя эту нахлынувшую слабость.

«Магомед, Ассаламу Алейкум!» - он набрал номер своего друга û «Возьми билет на самый ближайший рейс до Ингушетии или Махачкалы. Брось все свои дела!» На том конце трубки взволнованно спросили: «Что нибудь случилось?»

«Случилось, но это потом.. делай как я говорю».

Он взял сумку, и начал туда собирать самые необходимые вещи. За окном шумела Москва, мерцали неоновые вывески, и легкая блажь проходила по мокрым лужам от ночного дождя. Для кого-то это было самое обычное московское утро, а для него оно стало билетом в другой мир.

Звонок в дверь прервал его размышления.. это был Магомед. Он посмотрел в глаза друга и не решился ничего спросить. Он понял, что произошло нечто ужасное.

Его друг не был слабым мужчиной, и даже в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях он не видел ни малейшего намека на отсутствие духа у него, но сейчас весь его вид говорил о нечто таком, что отнимает волю.

Он так и не решился ничего спросить, и лишь молча стоял у двери, пока он собирался.

Когда машина уже свернула на аэропорт Магомед услышал слова друга: «Сегодня ночью были убиты Хожа, и Хамзат. Билал в больнице с тяжелым ранением». Магомеда поразила холодная твердость в его голосе, и переборов нахлынувшую боль спросил: «Русские?» - «Нет!». Этого было достаточно, он все понял.

Подъехав к аэропорту Магомед свернул на платную автостоянку.

- Зачем ты сюда свернул?

- Я лечу с тобой! û решительно сказал Магомед.

- Нет, об этом и речи быть не может!

Магомед поставил машину в свободный проем и заглушил двигатель.

- Но как же ты там один? Позволь мне полететь с тобой, тем более, что я взял уже билет.

- Тогда сдай обратно. Теперь это моя война, и даже как другу тебе в не й не место.

Решительность в голосе и не терпящий возражений тон ясно давали понять, что дальнейшие пререкания неуместны и бессмысленны. Друзья вышли из машины и направились к зданию аэропорта.

Они сдержанно обнялись, и он твердым шагом зашагал по коридору. Магомед бросил последний взгляд ему вслед, и неторопливо зашагал в сторону кассы, чтобы сдать свой билет.
__________________Глава вторая.

Через несколько часов самолет приземлился в аэропорту. Он неспешно взял сумку и вслед за остальными пассажирами направился к выходу. Нет, он не сливался с толпой. Крепкая и стройная фигура, красивые и мужественные черты лица выделяли его почти везде. Бросив на него взгляд, охрана аэропорта так и застыла в нерешительности.

Через пару часов такси уже въезжала в его родное село. Он увидел огромное скопление людей у раскрытых настежь ворот дома. Проехав чуть дальше, он отпустил машину и через заднюю часть двора незаметно для остальных вошел в дом.

В комнате лежали три трупа.. Уже омытые, завернутые в саван и подготовленные к погребению. В углу комнаты сидел младший двоюродный брат Аюб.. Он поднялся ему навстречу, обнялись.

- «Билал скончался утром в больнице», û и Аюб спрятал покрасневшее от слез лицо.

Переодевшись, он вышел во двор и вместе с остальными мужчинами начал принимать нескончаемый поток односельчан, которые приходили выразить свои искренние соболезнования. Весь дом и ворота были в отметинах от многочисленных пуль.

Вечером, когда все уже было кончено, и тела были преданы земле, мужчины собрались в небольшой комнате. В селе отключили электричество, и мерцающий свет керосиновой лампы и нависшая в воздухе скорбь оттенялись от мужественных лиц. Сулейман, старший брат его давно умершего отца, начал рассказывать:

«Они появились в селе внезапно. Никто не успел даже предупредить. Видимо, они спустились вниз по реке. Первым погиб Хамзат. Когда они ворвались во двор и начали стрелять он бросился к Билалу и закрыл его своим телом. Он был изрешечен пулями.» От этих слов у него пробежала волна по всему телу, но он не выдал своих эмоций. Сулейман продолжал: «Их было не меньше двадцати человек, и на все село разносились их крики «Аллах Акбар». Уже после, из дома выскочил Хожа и сумел ответным огнем вытеснить их со двора. Группа нападавших отступила. От них послышалось: «Месть свершилась, уходи, не преследуй нас» В ответ Хожа метнул гранату и дал несколько очередей из автомата. Он сумел по-крайней мере ранить кого-то из них, но и сам был прошит пулями. Он скончался сразу»

Сулейман закончил свой рассказ, в комнате нависла пауза.

- Значит, так было предначертано, на все воля Аллаха! Мне нужно собраться с мыслями, простите меня, с вашего позволения я выйду.

Над селом нависла мрачная чеченская ночь. Только такие мрачные ночи бывают здесь уже долгие 10 лет. Где-то ухала канонада. Он воскресил в памяти события, которые предшествовали сегодняшней трагедии.
Тогда тоже была такая же ночь, также разносился эхом гул от разрывов артиллерийских снарядов.

Их было трое, двоих он знал. Оба известные в их местах амиры. Они поприветствовали его, и предложили отойти для разговора. Он позвал их в дом, но они отказались. Он знал, что старший из них Сайд-Эмин, боевой амир с Веденского направления, парень 25-28 лет. В своё время они сидели в одних окопах, терпели одни и те же лишения.

Сайд-Эмин восхищался его мужеством. Уж кто-кто, а он знал, что парень он очень отчаянный и храбрый, и знал, что его подвиги заслужили уважение многих командиров по обе стороны войны. И Сайд-Эмину стало жалко, что жестокое недоразумение поставила их друг против друга. Но он не собирался отступать, и тем более уступать.

Они отошли за изгородь. Сайд-Эмин начал с бесцеремонного тона, который показался оскорбительным для его гордой натуры.

- «Я не твой подчиненный, и попрошу тебя воздержаться от грубости в тоне» - как можно мягче, стараясь избежать конфликта, промолвил он.

- А ты кто, чтобы я перед тобой держал тон?» - грубо ответил Сайд-Эмин.

- «Не оскорбляй меня, ты знаешь кто я такой» - сохраняя терпение сказал он в ответ.

Но Сайд-Эмин, видимо, уже решил положить конец их затянувшемуся спору, и потому совершенно не сдерживал поток оскорблений.

- «Не доводи до греха, не испытывай моё терпение» - попросил он, пытаясь, все ещё, предотвратить кровопролитие.

Краем глаза он заметил как дернул автомат третий из ночных гостей, как потянул к пистолету руку Сайд-Эмин, и ночь пронзили сухие пистолетные выстрелы. Он оказался быстрее; сам иблис направил его руку быстрее и метче, чем у тех, троих. Все длилось какие-то секунды, и все трое его бывших товарищей лежали с застывшей смертью во взглядах. Он медленно опустил пистолет, и вдруг внезапно нахлынуло сознание того, что он только что натворил. Но, уже было все кончено, уже было поздно.
____________Глава третья

Наутро село облетела весть о ночном происшествии. С районного отделения милиции приехал наряд и забрал тела трех погибших ребят. Их небрежно затолкали в заднюю часть «уазика» и так, со свивающимися ногами увезли в райотдел.

Для них это было очень радостной новостью. Сайд-Эмин считался одним из самых дерзких и непримиримых командиров Сопротивления, и его гибель для многих этих милиционеров явилась приятным сюрпризом.

Вечером в доме появились те, кого называли «кадыровцами». Они давно мечтали заполучить его в свои ряды, зная о его славном боевом прошлом и очень богатом военном опыте.

- «Мы рады, что тремя «шайтанами стало меньше, мы сами давно за ними охотились. Ты понимаешь, что у Сайд-Эмина остались 4 брата, и что все они командиры этих «небритых лесников». Они будут мстить! Поедешь с нами в штаб, и мы тебе выдадим удостоверение. У тебя нет другого выхода, теперь ты один из нас»

Он посмотрел на эти сытые, самодовольные лица. Руки, с закатанными рукавами, и все тело обвешанное оружием. На фуражках красовался двуглавый орел.

- «Нет, я не один из вас, и для меня погибли не «шайтаны», а чеченские парни. Сам иблис направил мою руку. Я буду искать примирения, и вам я не товарищ»

Через несколько дней он вышел на старшего брата Сайд-Эмина. Его звали Сайд-Магомед. Он был командиром ещё с первой войны, и среди бойцов слыл как мужественный и справедливый амир. Послание, которое он ему направил, было полно неподдельного переживания и искренней боли. Он просил только об одном: не трогать за троих убитых его семью, а дать возможность лично ему искупить вину. Если все три рода согласятся с его предложением, он обещал лично явиться для их суда. Приговор Сайд-Магомеда был коротким: «Родина в оккупации.. живи, пока нам не до тебя. О прощении речь идти не может».

На собрании рода решили, что надо выждать время, а в случае нападения они смогут дать отпор. Мобилизовали всех боеспособных мужчин, распределили время дежурств, и их улица превратилась в бастион.

После случившегося жизнь уже потеряла для него смысл. Он понимал, что как прежде уже не будет никогда. Даже если каким-то чудом ему и членам его семьи удастся избежать кровной мести, то чувство вины не даст ему покоя. Горе было искренним.

Вошедший в комнату Хамзат прервал его размышления. Хамзат был самым младшим из братьев, и было ему уже 17 лет, но для своего возраста он был очень крепкий и рослый парень; красавец, на которого заглядывалась уже не одна сельская красавица. Он очень любил Хамзата. Пожалуй, это был единственный человек, которого он любил всей своей широтой души. Он был готов без сожаления отдать свою жизнь ради этого своего младшего брата. Он сам не был женат, но уже хотел женить Хамзата. Построенный недавно дом тоже был подарен Хамзату. Он должен был везде быть первым - самым сильным, и самым добропорядочным. И он был именно таким. Никто из его ровесников, да и чуть постарше не могли с ним сравниться ни в каких спортивных состязаниях: он был быстрее, ловчей и сильнее, а за его добрый нрав всегда был любимцем всего села.

Хамзат полностью осознавал случившееся, видел боль своего любимого старшего брата. Он не позволил себе засомневаться в поступке брата, ведь он всегда был для него примером, и если он что-то собирался сделать, то всегда задумывался: а как же это сделал бы мой брат? И он был свидетелем той роковой ночи.

Хамзат напомнил о времени молитвы, и принес ему таз и кувшин для омовения. Пока он совершал омовение Хамзат прочитал слова «азана» и застыл в ожидающей позе.

Закончив молитву Хамзат поднял руки для чтения «дуа»: «Йа Аллах1, направь наши стопы по своему пути, и убереги нас от зла в самих себе.. Сделай…»

«Убереги от зла в самих себе.. убереги от зла…» - эти слова набатом прозвучали в его голове: «убереги от зла в самих себе». Горечь сдавила грудь, он не слышал младшего брата. «Йа Аллах1, убереги Хамзата от беды, не дай пострадать ему».

Так они и сидели в покорной и застывшей позе, и каждый просил в эту трудную минуту и искал пристанища для своих мыслей у Господа. Два брата, две сильные натуры, которые могли бы стать героями, а они были кровниками.. кровниками других, таких же непоколебимых мужчин. Хамзат тоже просил спасения, но не для себя.. для брата: «Если суждена беда, то направь её на меня, убереги его, убереги…»

Прошел месяц, затем ним и второй в напряженном, ежедневном ожидании беды. Он не брился; рыжая борода и осунувшиеся голубые глаза придавали мрачный и угрюмый облик всему его виду. С оружием он не расставался ни на минуту, даже спал со «Стечкиным» в руке.

В Москве у него был старый друг детства - Магомед. До войны они вместе учились в грозненском институте. И с первых дней этой войны бок о бок прошли её от начала и до конца. В боях за Грозный в 1995 году он вытащил раненного Магомеда из под шквального огня, получив и сам несколько ранений. Затем вместе зализывали раны в атагинском госпитале.

Москва кипела и бурлила жизнью, и даже как-то не верилось, что этот город и то место, откуда он приехал, находятся на одной планете, в одной стране. Здесь стояли урны для мелкого мусора, а там лежали все города и села в руинах. Кто-то здесь выражал недовольство брошенным на тротуар окурком, а там, возможно, бросал на города многотонные бомбы. Здесь торговки спорили из-за лишних граммов сыра, а там матеря целые месяцы простаивали у комендатур, пытаясь выяснить местонахождение своих сыновей. Здесь была другая жизнь, и мерило беды тоже было разное.
______Магомед поселил его в одной из своих квартир, предоставил ему автомобиль, и сказал, что пока он в Москве пускай не жалеет ни его самого, ни его время. Он по дружески улыбнулся и сказал, что приехал всего на несколько дней, пока не закончит медицинское обследование.

И в одно утро в квартире раздался телефонный звонок.

Он тяжело вздохнул, сознание вернуло его в реальность: «бедный Хамзат, ты даже пожить не успел. В чем же ты был виноват, где справедливость… Я должен был погибнуть.. не Хожа, не Билал, и уж совсем не Хамзат» Он осознал, что теперь был совершенно один в этом мире. Нет уже тех людей, которых он любил, и вместе с ними он сегодня похоронил и себя, свои мечты, свою жизнь.

Он бросил взгляд туда, где в лунном свете поблескивали очертания гор, покрытых мрачным лесом. Он знал, что там находятся те, кто забрал его мечту, его семью и его душу. «Я приду за вами, за каждым из вас, пока рука моя будет способна стрелять, пока глаза мои могут вас искать, и пока ноги мои будут меня нести туда, где я найду вас. Вы не пощадили мою семью, я не пощажу ваши».

В ночном небе над Чечней всё также отражались багровые зарницы. Молча и печально застыв в этой народной трагедии стояли величественные горы. И вся боль была соединена в одном сердце: в беспредельно храбром, благородном и до боли несчастном. Когда-то оно билось в такт своей отчизны, любимой и несчастной Чечни, когда-то оно умело любить. Это сердце могло жить или умереть во имя любви и свободы, но теперь не было в нем места для другого, кроме ненависти и чувства мести. Он понимал, что вступил на свой последний путь.. понимал, что не ведет этот путь к спасению, но разве есть разум там, где есть ненависть и боль тяжелейшей утраты? Момент истины, жестокого рока.. жестокой судьбы..


«Достаточно нам Аллаха, Он - Прекрасный Покровитель!»
 
mandarinka Дата: Среда, 11.04.2012, 21:14 | Сообщение # 41
Майор

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 264 Вручить награду
Сообщений: 4807
Репутация: 12786

Особые награды

QOMAN TURPAL - За репутации 10000

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений
spasibo за рассказ.Хоть я там не живу,но знаю,что там такие случаи и сейчас творятся. Если не хуже.
 
Форум » Стихи » Разные » Трогательная история (...)
Страница 3 из 3«123
Поиск:

Copyright MyCorp © 2016