Мифология. - Форум
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
[Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Reni, bagdan 
Форум » История » История » Мифология.
Мифология.
Reni Дата: Пятница, 17.06.2011, 12:16 | Сообщение # 1
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Мифология.

Мифоло́гия (греч. μυθολογία от μῦθος — предание, сказание и λόγος — слово, рассказ, учение) — часть филологической науки, изучающая древний фольклор и народные сказания: мифы, эпосы, сказки.

Всемирная мифология является образовательным и просветительским проектом и посвящена мифологиям основных культур древнего мира - шумерской, зороастрийской, египетской, ведийской, античной, кельтской, скандинавской, славянской, китайской, японской мифологии, а также мифологии Мезоамерики. Мифологические традиции древних цивилизаций по праву составляют основу идей и понятий, являющихся фундаментом мировоззрения современного человека. В древних сказаниях заложены все ключевые аспекты бытия: великая любовь и ревность; конфликт старого и нового поколений; мужество и жестокость мужчин, особенно на полях сражений; проказы плутов, любителей нарушить размеренную скуку жизни; тяжесть болезни или увечья; таинство смерти, загробная жизнь, включая возрождение и переселение душ, а также жизнь после смерти; влияние колдовства на разум и тело; страсть к странствиям или смертельные схватки с чудовищами; горечь предательства; внезапность несчастья, удачи и всего, что связано с судьбой; отношения между земным и небесным, между людьми и богами; мифы о мировом потопе; гипотезы сотворения мира и происхождения общества; и последнее, пожалуй самое важное — желание постичь сущность вселенной.
О попытках понять всю сложность мира свидетельствуют мифы древних народов, некогда живших в Месопотамии, очаге цивилизации, а также в Палестине, Древнем Иране, Египте, Индии, Китае и Японии. Природные стихии постоянно грозили гибелью населению этих стран, поэтому их мифы рисуют жизнь как непрерывную борьбу человека с силами хаоса и его победу. Так, аккадская Тиамат, чудовищное воплощение первобытного мирового хаоса-океана, погибает в яростной битве с богом Мардуком, который после победы в сражении сотворил мир.
Характерной особенностью восточных мифологий является представление древних о загробной жизни человека как о продолжении земной. Это ярко отразилось в мифах о царстве мертвых, о загробном суде справедливого египетского бога Осириса, свирепого индийского владыки мира мертвых Ямы и японского демона ада Эмма-о.
По-иному трактуются эти извечные вопросы в мифах Греции, Кельтики, Скандинавии, хотя европейские боги и богини, а также герои и смертные, сталкиваются с теми же проблемами жизни, смерти и судьбы. Так, афинский герой Тесей успешно справился с чудовищным Минотавром, но бросил свою верную помощницу, царевну Ариадну, а следствием его беспечности стала гибель отца Тесея, который бросился со стены афинского Акрополя. Древние греки были величайшими мифотворцами Европы. Именно они придумали слово "миф" (в переводе с греческого "предание", "сказание"), которым мы сегодня называем удивительные истории о богах, людях и фантастических существах. И в нашем веке людей волнует старая как мир история Эдипа, убийцы отца поневоле; приключения Ясона, пересекшего Черное море в поисках волшебного золотого руна; судьба Елены, прекраснейшей из женщин, которая послужила причиной Троянской войны; странствия хитроумного Одиссея, одного из храбрейших греческих воинов; история титана Прометея, даровавшим людям божественный огонь; удивительные подвиги могучего Геракла, а также истории великого множества других персонажей.
Своеобразие кельтских мифов заключается прежде всего в том, что в них чаще всего речь идет о героях, и меньше — о богах. Идеалом островитян можно считать бесстрашного Кухулина, в одиночку защищавшего Ольстер от вторжения ратей Медб, королевы Коннахта. Мифы кельтов достаточно драматичны, так неспособность Кухулина на миг остановиться и поразмыслить привела к тому, что он своей рукой убил Конлайха, родного сына от амазонки Айфе. Одну из многочисленных загадок кельтской мифологии представляет собой «явление» короля Артура, его внезапное вторжение в ход мифологической истории. Преданиям и историям об Артуре и его рыцарях (Ланселот, Персиваль, Овэйн, Борс, Галахад, Гавейн и другие), вне всякого сомнения, присущ подлинный исторический колорит, но они имеют и столь же бесспорно мифический характер. В отличие от греков и кельтов народы Северной Европы в своих сагах не создали ярких драматических традиций. Они почитали своих небесных богов – асов, главным из которых считался Один, бог Солнца. Кроме него выделялись Тор, бог грома и молнии; Тюр, бог войны; Хед, слепой бог судьбы; Локи, хитрый и зловредный бог огня; богини - Фрейя, богиня любви и красоты; Скади, суровая богиня охоты, и другие. Великим героем скандинавских преданий был Тор, гроза великанов, воинственный крушитель вражеских черепов, обладатель чудесного молота Мьёлльнира. В то же время морским разбойникам-викингам был по душе и Один, бог сражений и вдохновитель грозных берсеркеров. Своим воинам - викингам верховный бог Один даровал райскую жизнь в своем небесном чертоге Вальхалле, где эйнхерии (доблестно павшие викинги) днем сражались, а ночью пировали в обществе прекрасных валькирий.
Мифы сплетают сложные узоры обстоятельств, не зависящих от смертных или богов. Так предназначение и судьба в европейской мифологии почти всегда предрешены. Бог Один не может справиться с неизбежной гибелью богов в день Рагнарёк; кельтский бог солнца Луг не может спасти своего сына Кухулина от гибели. Даже Зевс, верховный бог древних греков, был обязан лишь следить за ходом предсказанных событий.
Иной, по-своему интересный взгляд на мир отражен в мифологии славян-язычников, которые не выделяли себя из окружающей среды, добродушно-наивно очеловечивая всю природу. Правда, христианизация прервала эту многообещающую традицию, и сведения о пантеоне славянских богов весьма скудны. Наиболее полно сохранилась мифология восточных славян. Часть сведений о ней записана в 12 столетии в "Повести временных лет", которая сообщает, что князь Владимир Святой стремился создать общегосударственный языческий пантеон. Однако принятие им христианства в 988 году повлекло за собой уничтожение идолов так называемого Киевского пантеона (Род, Сварог, Даждьбог и другие), а также запрет язычества и его обрядов. Старые боги стали отождествляться с христианскими святыми: грозный Перун превратился в святого Илью, мудрый бог Велес — в святого Власия, удалой Ярила — в святого Георгия. Славяне почитали богов жизни и смерти (богини Жива и Морана), плодородия и царства растений, небесных светил и огня, неба и войны; олицетворялись не только солнце или вода, но и многочисленные домовые и прочие духи; поклонение и преклонение выражалось в принесении кровных и бескровных жертв. Славянские боги обитали на небесах; духи природы жили рядом с человеком: в доме, в поле, в лесах и реках. Это домовые, полевики, лешие, русалки, водяные, овинники, банники, а особым почетом у славян пользовались древние духи предков своего рода или общины; во время своеобразных ритуальных обрядов им подносилась первая ложка и первый кубок...
Идет время, однако мифы, первичный пласт культурной жизни человечества, продолжают привлекать наше внимание, поскольку в этих древних сказаниях по-прежнему можно разглядеть глубинную суть бытия.

Славянская мифология


В отличие от античной мифологии, хорошо известной по художественной литературе и произведениям искусства, а также мифологий стран Востока, тексты мифов славян не дошли до нашего времени, поскольку в ту далекую пору, когда создавались мифы, они еще не знали письменности.
В V — VII веках после Великого переселения народов, славяне заняли территории Центральной и Восточной Европы от Эльбы (Лабы) до Днепра и Волги, от южных берегов Балтийского моря до севера Балканского полуострова. Шли века, и славяне все более отделялись друг от друга, образовав три современные ветви самой многочисленной семьи родственных народов Европы. Восточные славяне — это белорусы, русские, украинцы; западные — поляки, словаки и чехи (балтийские славяне были ассимилированы соседями-германцами в XII веке);
южные — болгары, македонцы, сербы, словенцы, хорваты, боснийцы. Несмотря на разделение славян, их мифологии и поныне сохранили многие общие черты. Так, у всех славян известен миф о поединке бога грозы с его демоническим противником и о победе громовержца; всем славянским традициям знаком древний обычай в конце зимы сжигать чучело — воплощение мрачных злых сил или хоронить мифическое существо вроде Масленицы и Ярилы у русских и белорусов
и Германа — у болгар.
Славянская мифология и религия славян слагалась из обоготворения сил природы и культа предков. Единым высшим богом, "творцом молнии", каким был у индусов Индра, у греков Зевс, у римлян Юпитер, у германцев Тор, у литовцев Перкунас — у славян был Перун. Понятие о боге-громовнике сливалось у славян с понятием неба вообще (именно — движущегося, облачного неба), олицетворение которого некоторые ученые видят в Свароге. Другие вышние боги считались сыновьями Сварога — Сварожичами; такими богами были солнце и огонь. Солнце обоготворялось под названием Даждьбога, а также Хорса. Брат Сварога, самый таинственный бог и хранитель стад Велес первоначально также был солнечным богом. Все эти названия вышнего бога очень древние и употреблялись всеми славянами. Общеславянские представления о высшем боге получили у отдельных славянских племен дальнейшую разработку, новые, более определенные и более причудливые формы.
Так, у западных славян высшим богом считался Святовит, и ему соответствовал Триглав — трехголовый идол, которому поклонялись в Щетине (Штеттине) и Волине. В городе Ретре тот же вышний бог, сын Сварога, носил название Радегоста, а в чешских и польских преданиях он фигурирует под именем Крока или Крака. Уже древние писатели предполагали, что имя Святовита явилось вследствие смешения языческого бога с христианским святым Витом; название Радегоста было тоже, как предполагают, перенесено на бога с имени города, а город получил это имя от одного из своих князей. Крак, по сказанию Козьмы Пражского, был мудрый и справедливый судья и правитель народа. Каковы бы ни были эти догадки, несомненно, что все перечисленные имена означали одного и того же вышнего бога и что все они явились позднее. Дошедшие до нас смутные свидетельства о славянских богах, находящие разъяснение в народных сказках и песнях, сводятся к борьбе светлых и темных сил природы, плодородия с бесплодием, лета с зимою, света с тьмою, жизни со смертью, Белбога с Чернобогом. С этими представлениями переплетались воззрения на загробную жизнь и культ предков. Души усопших обитали в какой-то отдаленной стране на конце света, там, где заходит солнце; страна эта называлась у славян навьем, вырием, ирием, раем, пеклом. В эту страну надо снаряжать покойника, как в далекий путь, что достигается надлежащим погребением. До совершения похоронного обряда душа скитается на земле; у южных славян душа в этом состоянии носит название видогоня. Душа обречена на вечное скитание на земле, если правильного обряда не было выполнено; так, души девушек или детей, утонувших в воде, становятся русалками, мавками, вилами. Чтобы облегчить покойному путешествие в царство мертвых, славяне прибегали к сожжению: огонь погребального костра вмиг отделял душу от тела и отправлял ее в райские жилища. В этом огне П. Н. Милюков усматривает связь между двумя самостоятельно возникшими системами религиозных представлений: обоготворением сил природы и культом предков. С одной стороны, огонь был проявлением на земле небесного солнечного бога, посланником небесных богов; с другой стороны, он способствовал очищению души покойника и таким образом сам превратился в символ души предка, которая под именем Родa, Чура, домового становилась домашним божеством, охранителем семьи и рода. На очаге оба эти значения огня слились в одно нераздельное целое; на нем одинаково чествовались стихийный небесный бог и родовое божество семейной общины. Это двойственное значение огня находит наиболее яркое подтверждение в поверье западных славян о домашнем существе (чешское название его Křet, словен. Skrat), которое под видом огненного змея прилетает через трубу и приносит хозяину всякого хлеба и других плодов земных, а иногда и разные сокровища. В Тульской губернии существует поверье, что со дня Крещенья (зимний солнцеворот) появляется огненный змей (солнце), навещающий красных девушек (землю). К тому времени, когда среди славян стало распространяться христианство, славянская мифология не создала еще таких отчетливых представлений о богах, к каким пришли, например, греки: славянские боги продолжали сливаться со стихиями, которые они олицетворяли, и не имели еще ясных антропоморфических черт. Равным образом и культ предков у славян не вылился еще в такие отчетливые, законченные формы и не имел таких строгих юридических последствий, как у греков и римлян.
Религиозные воззрения славян сводятся к тем древнейшим слоям религиозных верований, которые составляют общее достояние народов арийского племени: они сложились до начала истории славян как отдельной племенной группы и дальше почти не подвинулись. Соответственно этому у них не было выработано строгих форм культа, не было и особого жреческого сословия. Только у балтийских славян мы находим прочную религиозную организацию: кумиры, для которых воздвигались храмы, жрецов, совершавших богослужение по известному чину, с известными обрядами, имевших иерархическое устройство и с течением времени приобретших значение первенствующей касты. У прочих славянских племен не было ни общественных кумиров, ни храмов, ни жрецов; жертвы родовым и небесным богам приносили представители родовых союзов. Русские славяне лишь под влиянием варягов пришли к мысли изображать своих богов в истуканах. Первые истуканы поставлены были Владимиром, князем Киевским, на холме Перуну, Хорсу, Даждьбогу, а в Новгороде, Добрынею — Перуну над Волховом. При Владимире впервые появляются на Руси и храмы, вероятно, им же сооруженные, в которых он, по словам саги об Олаве Тригвесоне, сам приносил жертвы. Но при том же Владимире введено в России христианство, которое положило конец развитию славянского культа, хотя и долго еще не было в состоянии вытеснить остатки языческих верований. По принятии христианства народное сознание славян смешало новую веру со старою, частью слило своих богов с христианскими святыми, частью низвело их в положение "бесов", частью сохранило верность своим родовым богам. Козьма Пражский († 1125 г.) рассказывает: "и доселе между многими из поселян, точно между язычниками, иной чтит источники или огни, иной обожает леса или деревья, либо каменья, иной приносит жертвы горам или холмам, иной кланяется идолам, глухим и немым, которые сам себе сделал, моля, чтобы они правили домом его и им самим". Под этими идолами Козьма разумеет, очевидно, домашних богов, которые у чехов назывались скритками и шетками, у русских — домовыми и т. д.; чешский домовой Křet изображался у чехов в виде маленьких бронзовых статуэток, величиною с палец, отчего он и назывался Paleček (мальчик с пальчик).
Наиболее интересным отражением славянской мифологии является приурочение языческих верований к христианским праздникам. Подобно другим арийским народам, славяне представляли себе весь круговорот времен года в виде непрерывной борьбы и поочередной победы светлых и темных сил природы. Исходной точкой этого круговорота было наступление нового года — рождение нового солнца. Языческое содержание этого праздника славяне влили в празднование Рождества Христова, и самое празднование святок получило у них греко-римское название коляды. Обряды, которыми славяне-язычники встречали наступление весны и летний солнцеворот, также в большей или меньшей степени приурочены были к христианским праздникам: таковы руcaлии, семик, купало. При языческом характере праздников название праздника превращалось в название божества, в честь которого некогда он совершался. Таким образом явились другие славянские боги вроде Ярилы, Костромы и т. п., число которых, вероятно, увеличилось благодаря недалёкому обличительному усердию христианских миссионеров, не вдумывавшихся в общую религиозную мысль славян и видевших во всяком названии особого бога.
Своеобразие славянской мифологии, которая, как и всякая иная, отражала мировоззрение ее создателей, заключается в том, что их жизнь была непосредственно связана с миром низших духов, обитающих повсеместно. Некоторым из них приписывались ум, сила, доброжелательность, иным — хитрость, злоба и коварство. Древние полагали, что все эти существа — берегини, вилы, водяные, полевики и т. п., постоянно вмешиваются в их жизнь и сопровождают человека со дня появления на свет и до самой смерти.
Славяне верили, что добрые и злые духи рядом с ними, что они помогают собрать обильный урожай и приносят болезни, сулят счастливую семейную жизнь, порядок в доме и наказывают за неблаговидные поступки. Богов, которых было сравнительно немного и которые управляли природными явлениями и стихиями — грозой, огнем, дождями, славяне боялись и почитали, стараясь умилостивить молитвами и жертвоприношениями. Поскольку собственно славянские тексты и изображения богов и духов не сохранились из-за того, что христианизация прервала языческую традицию, главным источником сведений являются средневековые хроники, поучения против язычества, летописи, археологические раскопки, фольклорные и этнографические собрания. Сведения о богах западных славян весьма скудны, это, например, "История Польши" Яна Длугоша (1415 — 1480), в которой дан список божеств и их соответствия из римской мифологии: Ныя — Плутон, Девана — Венера, Маржана — Церера.
Чешские и словацкие данные о богах, как полагают многие ученые, нуждаются в критическом отношении. Мало известно и о мифологии южных славян. Рано попав в сферу влияния Византии и иных могущественных цивилизаций Средиземноморья, прежде других славян приняв христианство, они во многом утратили сведения о былом составе своего пантеона. Наиболее полно сохранилась мифология восточных славян. Ранние сведения о ней мы находим в "Повести временных лет" (XII в.), которая сообщает, что князь Владимир Святой (? — 1015) стремился создать общегосударственный языческий пантеон. Однако принятие им христианства в 988 г. повлекло за собой уничтожение идолов так называемого Владимирова пантеона (их торжественно сбросили в Днепр), а также запрет язычества и его обрядов. Старые боги стали отождествляться с христианскими святыми: Перун превратился в святого Илью, Велес — в святого Власия, Ярила — в святого Георгия. Однако мифологические представления наших предков продолжают жить в народных традициях, праздниках, верованиях и обрядах, а также в песнях, сказках, заговорах и приметах. Древние мифологические персонажи вроде леших, русалок, водяных, домовых и чертей ярко запечатлелись в речи, пословицах и поговорках.
Развиваясь, славянская мифология прошла через три этапа - духов, божеств природы и богов-кумиров (идолов). Славяне почитали богов жизни и смерти (Жива и Морана), плодородия и растительного царства, небесных светил и огня, неба и войны; олицетворялись не только солнце или вода, но и многочисленные домовые и лесные духи; поклонение и преклонение выражалось в принесении им кровных и бескровных жертв.
В XIX веке русские ученые стали исследовать русские мифы, сказания и легенды, понимая их научную ценность и важность сохранения их для последующих поколений. Ключевыми для нового осознания славянской мифологии стали труды Ф. И. Буслаева, А. А. Потебни, И. П. Сахарова, такие конкретные работы, как трехтомное исследование А. Н. Афанасьева "Поэтические воззрения славян на природу", "Мифы славянского язычества" и "Краткий очерк русской мифологии" Д. О. Шеппинга, "Божества древних славян" А. С. Фаминцына.
Первой возникла мифологическая школа, в основе которой лежит сравнительно-исторический метод изучения, установление органической связи языка, народной поэзии и народной мифологии, принцип коллективной природы творчества. Создателем этой школы по праву считается Федор Иванович Буслаев (1818-1897).
"В древнейший период языка, - говорит Буслаев, - слово как выражение преданий и обрядов, событий и предметов понималось в теснейшей связи с тем, что оно выражает: "названием запечатлевалось верование или событие, и из названия вновь возникали сказание или миф". Особая "эпическая обрядность" в повторении обычных выражений приводила к тому, что сказанное однажды о каком-либо предмете казалось столь удачным, что уже не нуждалось в дальнейшем видоизменении. Язык становился, таким образом, "верным орудием предания". Метод, первоначально связанный со сравнением языков, установлением общих форм слов и возведением их к языку индоевропейских народов, впервые в русской пауке был перенесен Буслаевым в фольклористику и применен для изучения мифологических преданий славян.
Поэтическое воодушевление принадлежало всем и каждому, как пословица, как юридическое изречение. Поэтом был целый народ. Отдельные же лица были не поэты, а певцы или рассказчики, они умели только вернее и ловчее рассказывать или петь то, что известно было всякому. Власть традиции господствовала безраздельно над эпическим певцом, не позволяя ему выделяться из коллектива. Не зная законов природы, ни физической, ни нравственной, эпическая поэзия ту и другую представляла в нераздельной совокупности, выражавшейся в многочисленных уподоблениях и метафорах. Героический эпос является лишь дальнейшим развитием первобытного мифологического сказания. Теогонический эпос сменяется героическим на той стадии развития эпической поэзии, когда к чистому мифу стали присоединяться сказания о делах людей. В это время из мифа вырастает былинный эпос, из которого впоследствии выделилась и сказка. Народ сохраняет свои эпические предания не только в былинах и сказках, но и в отдельных изречениях, кратких заговорах, пословицах, поговорках, клятвах, загадках, в приметах и суевериях.
Таковы основные положения мифологической теории Буслаева, которая в 60-70-е годы XIX века постепенно перерастает в школу сравнительной мифологии и теории заимствования.
Теория сравнительной мифологии была разработана Александром Николаевичем Афанасьевым (1826-1871), Орестом Федоровичем Миллером (1833-1889) и Александром Александровичем Котляревским (1837-1881). В центре их внимания была проблема происхождения мифа в самом процессе его создания. Большая часть мифов, по этой теории, восходит к древнейшему племени ариев. Выделяясь из этого общего праплемени, народы разносили его сказания по всему миру, поэтому сказания "Голубиной книги" почти полностью совпадают с песнями древнескандинавской "Старшей Эдды" и древнейшими мифами индусов.
Сравнительный метод, по Афанасьеву, "дает средства восстановить первоначальную форму преданий".
Особое значение для понимания славянской мифологии имеют былины (термин этот был введен в обиход И.П. Сахаровым; до этого эпические песни назывались старинами).
Русские богатырские былины могут быть поставлены в ряд с героическими мифами в других мифологических системах с тою разницей, что былины в значительной мере историчны, повествуют о событиях XI-XVI веков. Герои былин - Илья Муромец, Вольга, Микула Селянинович, Василий Буслаев и другие воспринимаются не только как личности, имеющие отношение к определенной исторической эпохе, но и прежде всего - как защитники, родоначальники, именно эпические герои. Отсюда - их единство с природой и волшебная сила, их непобедимость (практически нет былин о гибели богатырей или о поигранных ими сражениях). Изначально существуя в устном варианте, как творчество певцов-сказителей, былины, безусловно, претерпели немалые изменения. Есть основания полагать, что некогда они существовали в более мифологизированной форме.
Славянская мифология характерна тем, что она - всеобъемлюща и представляет собою не отдельную область народного представления о мире и мироздании (как фантазия или религия), а находит воплощение даже в быту - будь то обряды, ритуалы, культы или земледельческий календарь, сохранившаяся демонология (от домовых, ведьм и леших до банников и русалок) или забытое отождествление (например, языческого Перуна с христианским святым Ильей). Поэтому, практически уничтоженная на уровне текстов до XI века, она продолжает жить в образах, символике, ритуалах и в самом языке.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Пятница, 17.06.2011, 12:24 | Сообщение # 2
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Северная мифология

Скандинавская и Германская мифология. Северная мифология (точнее — скандинавская) — представляет самостоятельную и богато развившуюся ветвь германской мифологии, которая, в свою очередь, в основных чертах восходит к древнейшей праиндоевропейской истории. Еще недавно в науке господствовал взгляд, что почти вся скандинавская мифологическая система, выразившаяся, например, в песнях Старшей и рассказах Младшей Эдды, может и должна считаться общегерманской. Такого взгляда держался основатель германской мифологии как науки Яков Гримм; за ним пошли Вольф, Зимрок и другие, искавшие в немецких народных сказках, суевериях и т. п. подтверждения своим выводам. В настоящее время, однако, эта точка зрения может считаться опровергнутой. Сильно поколеблено также доверие к выводам так называемой сравнительной мифологии (А. Кун, Макс Мюллер), которая, пользуясь методом, выработанным на почве сравнительного языкознания, видела почти во всех германских мифологических образах отражение праиндоевропейского мифа, в наиболее чистой форме сохранившегося в мифах ведических. Выводы этой школы, не оставляя почти никакого простора мифологическому творчеству обособленных народов, предполагают для индоевропейского пранарода такую высокую степень культурного развития, какой он не имел и иметь не мог. За последние десятилетия поэтому все сильнее выдвигается необходимость строго исторического изучения германской мифологии, исходящего из критики источников и пытающегося выяснить постепенный рост и осложнение мифологических представлений в пределах германского только мира. Работа в этом направлении не замедлила дать несколько весьма ценных, теперь уже общепризнанных в науке результатов, определяющих, между прочим, отношение С. мифологии к общегерманской. При оценке этого отношения нужно иметь в виду, что скандинавские источники, очень богатые по содержанию и представляющие широко развитую, детально разработанную систему, все сравнительно позднего происхождения: ни одна из песен Старшей Эдды не восходит ко времени более древнему, чем IX век. Эпоха викингов (IΧ—Χ века), обозначающая собою перелом в культурной жизни Севера вообще, произвела глубокий переворот и в религиозной жизни скандинавских народностей, раскрыв доступ к ним воздействию извне.
Воздействию между прочим и христианскому, шедшему, с одной стороны, из Северной Германии, с другой, и притом главным образом, — из Англии и Ирландии. Под сильным влиянием этих воздействий языческая Скандинавия находилась до самого введения христианства (ΧΙ век); целый ряд мифологических образов и рассказов — например, мифы о Рагнарёке, т. е. гибели богов — возник именно в эту пору, когда придворные певцы-скальды, к которым перешла первенствующая роль в поэзии Севера, свободно распоряжались унаследованным мифическим материалом, как материалом литературным; они внесли в него новое освещение и понимание мифа, под влиянием изменившихся культурных условий создавая новые образы богов, видоизменяя их взаимоотношения, произвольно комбинируя их между собою. Такое свободное отношение к мифическому преданию было тем более возможно, что вера в древних богов в это время была уже сильно подорвана. Литературная обработка мифологического материала продолжалась и после принятия христианства, по крайней мере в Исландии, где своеобразные культурные условия охраняли древние предания от преследований со стороны христианской церкви; но предания эти подверглись здесь еще большим искажениям, пока наконец не были приведены в систему христианским ученым Снорри Стурлусоном (1178 — 1241), автором так называемой Младшей Эдды, первая часть которой представляет не что иное, как учебник мифологии для скальдов. Насколько сильно здесь было влияние чуждых начал, явствует, например, из того, что устанавливаются 12 высших божеств в параллель к 12 олимпийским богам. Сохранившись почти только в подобных поздних пересказах и обработках, скандинавский мифологический материал подлежит тщательной критической разработке; лишь по очистке его от поздних наслоений его можно привлекать к разъяснению вопросов общегерманской мифологии.

В критике северной мифологии некоторые ученые (Банг, Бугге, Мейер) зашли слишком далеко, усматривая во многих скандинавских мифах лишь своеобразные обработки мотивов средневековых христианских легенд, отчасти греческих и римских мифов, проникших в Скандинавию в позднюю языческую и раннюю христианскую пору, главным образом из Англии и Ирландии, отчасти из Франции и Италии. По мнению этих ученых, история Бальдра отражает в себе историю Христа в связи с преданием о смерти Ахилла; бог Локи — не что иное как средневековый Люцифер, перенявший крылатые сандалии от Меркурия; на Tope отразились некоторые предания о Геракле; космогонические мифы, выразившиеся в Вещании Вёльвы (Вёлоспо, первой песне Старшей Эдды), сложились в позднюю пору из элементов, сохраняющих черты вавилонской космологии, и т.п. На крайности в подобных воззрениях и на ненадежность научных приемов, при помощи которых они возникли, указали, между прочим, А. Н. Веселовский, Ф. Ионсон, Водсков и др. Более надежные точки опоры дает материал немецкий и англосаксонский. Более бедный по объему и содержанию, он отчасти гораздо древнее скандинавского и в большинстве случаев передает германские народные верования непосредственно, то есть в форме, не затемненной позднейшей литературной обработкой.
Главные источники его: сочинения римских и греческих историков (начиная уже с Юлия Цезаря); жития святых; распоряжения правительств и церкви, направленные против остатков языческих обычаев и суеверий; народные предания, сказки и обряды, отчасти сохранившиеся до настоящего времени. На изучении этого материала сосредоточивается научная работа в настоящее время. Оказалось, что о стройной, детально разработанной мифологической системе общегерманской не может быть речи. Лишь четыре божества несомненно принадлежат прагерманской поре, т. е. известны почти всем германцам, а именно: бог неба и света Tiwaz (сканд. Туr, нем. Zîo), бог грозы Thonaraz (сканд. Thòrr, нем. Donar), бог ветра Wôdanaz (сканд. Odhinn, нем. Wuotan), богиня земли и плодородия Frîja (сканд. Frigg, нем. Frîja). Но относительное значение их в разных областях германского мира различно; их культы развиваются независимо друг от друга в пределах областных амфиктионий — вроде греческих, — выдвигающих на первый план то одно, то другое божество. Развившись в одной области, культ божества мог затем перейти и в другие. Ярким примером такого перехода может служить история распространения культа Водана (Вотана, Одина), произведшего в религиозной жизни древнего германства — по крайней мере скандинавского — целую революцию. Древнейшее божество германского Олимпа — Tîwaz (Туr, Zîo), имя которого фонетически совпадает с инд. Dyâus, грeч. Ζεύς, лат. Jupiter, от корня div — блистать, сверкать.
Еще в первые века нашей эры он почти у всех германцев считается верховным божеством, хотя из бога неба он в силу культурных условий, вероятно, уже успел превратиться в бога войны, каковым и остается до конца. Название вторника, заимствованное германцами у римлян (dies Martis, mardi), переводится через "день Тива" (сканд. Týsdagr; ср. англ. Tuesday, нем. диалект. Zîstig, литерат. Dienstag). Родоначальники немецких племен ингвеонов, иствеонов и эрминонов (Тацит) получили свои имена, вероятно, от прозвищ того же божества. Дальнейшее развитие его в разных направлениях следует усматривать в богах Бальдре, Фрейе (Freyr), Хеймдалле (Heimdallr), Форсети и др., ставших в Скандинавии рядом с Туr'ом после того, как последний был отодвинут на задний план. В древнейшее время культ Тива особенно процветал на материке у суебов-семнонов (Тацит, Германия гл. 39), позднее в Скандинавии, под видом Фрейя — в Упсале, в Швеции. Древнейшее национальное божество Скандинавии — бог грозы Thоrr (нем. Donar), который по своим функциям ближе всего подходил к греч. Зевсу, лат. Юпитеру (четверг — dies Jovis, jeudi — сканд. Thorsdagr, англ. thursday, нем. Donnerstag). В Норвегии он считался верховным божеством, покровителем и защитником человека во всех его начинаниях; таким он перешел и в Исландию. Он лишь отчасти был вытеснен впоследствии Воданом, культ которого в древнейшую пору был сосредоточен на Нижнем Рейне; у франков. Водан имел первоначально лишь ограниченное значение бога ветров и отождествляется с римским Меркурием (среда — dies Mercuru, mercredi — сканд. 'Odhinsdagr, англ. Wednesday).
По мере того как выдвигались прирейнские франки, на которых впервые и наиболее сильно сказалось влияние высшей римской культуры, развиваются и расширяются представления о их национальном боге Водане, который становится теперь носителем и выразителем высшего духовного развития, шедшего с юга. В этом новом освещении он переходит к лангобардам на Эльбе, к саксам, датчанам, наконец, в Швецию и Скандинавию вообще, где он сразу занимает первенствующее положение верховного божества — но только в глазах высших слоев общества, а не народа. Низшие классы продолжают по-прежнему поклоняться главным образом Тору и Фрейю; высшее сословие устами своих певцов-скальдов прославляет Одина, как властителя вселенной, отца богов, вершителя судеб, бога неба и солнца, мудрости и поэзии, носителя и представителя высших духовных и нравственных начал.
Когда, уже в христианскую пору, мифологические представления древних приводятся в систему, Один естественно становится центром последней; вокруг него группируются, подчиняясь ему, все остальные божества, как его братья, сыновья и дочери. Это же позднее развитие привело на севере к раздвоению богов на два рода: асов (Один и его потомки) и ванов (Ньорд, Фрейр, Фрейя); слагаются сказания об их борьбе, о гибели богов и т.д. Поздней же поре обязан своим возникновением и Локи, бог огня, неизвестный другим германским народам; Браги, бог поэзии скальдов, и др. За отмеченными более или менее ясными мифологическими образами лежит безбрежный океан так наз. "низшей мифологии", которая скрывается в народных сказках, обрядах и суевериях и сосредоточивается, главным образом, на культе душ и демонов. Это — древнейшие слои религиозных верований всех европейских народов: культ предков, культ домовых, эльфов, инеистых великанов и других, отчасти бесформенных и неясных, олицетворений стихийных сил природы. Они также приведены в скандинавской мифологии в известную систему. Основой мифологии Северной Европы послужили традиции народов, принадлежащих к германо-скандинавской этнической группе — голландцев, датчан, германцев, исландцев, норвежцев и шведов; причем мифология скандинавов представлена достаточно полно благодаря литературным памятникам, созданным в дохристианский период и бережно сохраненным в Исландии. Немалый и весьма своеобразный вклад в мифологию региона внесли финны, относящиеся к финно-угорской этнической группе, но издавна проживающие на Скандинавском полуострове. В настоящее время все эти традиции обычно объединяют общим названием Северная мифология.
Следует признать, что мифология Западной Европы счастливо избежала печальной участи мифологии балтийских славян только тем, что была зафиксирована в рукописях. Известно, что после захвата германцами западных провинций Римской империи классическое мифологическое наследие греков и римлян хранилось в монастырских библиотеках вместе с кельтскими литературными памятниками. А бесценное наследие северной мифологии не затерялось в веках только благодаря самоотверженным энтузиастам наподобие исландского скальда, ученого и государственного деятеля Снорри Стурлусона.
Стурлусон собрал саги периода викингов, примерно с 750 по 1050 год, когда сформировалась мощная традиция, связанная с подвигами главных богов — бога войны и покровителя дружин Одина и бога Тора, который беспощадно крушил врагов своим волшебным молотом-бумерангом Мьёлльниром. Все еще свободные от влияния христианства, предприимчивые и отважные скандинавы — предки современных датчан, исландцев, норвежцев и шведов — уходили в море на поиски добычи и новых земель. Неудивительно, что воинственные викинги любили слушать предания о подвигах одноглазого Одина. Верховный бог привлекал скандинавов репутацией "отца доблестно павших в бою" и тем, что ему удавалось доводить до экстаза неистовых берсеркеров, которые в неудержимой ярости грызли щиты и бросались на врага обнаженными. Согласно одному из мифов, когда старый датский король Харальд Синезубый (X век) посетовал на Одина, то дарующего, то отбирающего удачу в бою, бог войны загадочно произнес: "Серый волк наблюдает за обителью богов". Чтобы понять смысл его слов, следует вспомнить одну из главных тем скандинавских мифов — нависшей над богами и всем миром угрозе гибели — Рагнарёк. Один во что бы это ни стало стремился собрать дружину эйнхериев, павших в бою отважных воинов, для решающей битвы богов с великанами и чудовищами в долине Вигрид, где почти всем им суждено было погибнуть. Самого Одина ждала неминуемая смерть в пасти гигантского волка Фенрира, отвратительного отпрыска бога огня Локи и великанши Ангрбоды. Был ли удовлетворен Харальд Синезубый ответом бога, сказать трудно, поскольку миф заканчивается тем, что Один, правивший королевской колесницей, сбросил старика на землю и пронзил несчастного мечом.
"Век топора, век меча", который завершался катастрофой Рагнарек, возможно, казался суровым морским волкам идеалом жизни настоящих мужчин. Но те из них, кто предпочел осесть в колониях и стать крестьянином или торговцем, все же больше почитали сына Одина, бога грома и плодородия Тора. Вера в Тора помогала людям в решении земных проблем, будь то нападения местных конунгов на крестьян или не в меру усердных христианских миссионеров на языческие храмы. Особой популярностью Тор пользовался у исландских колонистов, которых бежать из Южной Норвегии заставили подобные Одину жестокие правители вроде Эрика Кровавая Секира (X в.). Приверженность поселенцев к культу Тора была столь велика, что фамилии Торстен и Торолф до сих пор считаются самыми распространенными в Исландии. Поэтому вполне понятно, почему к концу эпохи викингов Тор в пантеоне богов занял более высокое положение, чем Один, и оставался верховным богом на протяжении примерно столетия, после чего Скандинавия была обращена в христианство.

Пантеон германцев и скандинавовов.

Согласно древнегерманским представлениям, в начале мироздания лежало взаимодействие двух противоположных начал: первое из них – Муспельгейм, абсолютный верх, источник огня, света, мужское начало; второе – Нифльгейм, абсолютный низ, источник холода, женское начало. От их взаимодействия появились великан Имир и мировая корова Аудумла. Корова лизала соляные камни и создала таким образом первого бога – Бури; от него пошел род небесных богов – асов, главным из которых почитался Один, бог Солнца. Кроме него выделялись Тор, бог грома и молнии, небесный кузнец, вооруженный волшебным молотом Мьёлльниром, Тюр, бог войны, Видар, бог ремесленников-башмачников, Хед, слепой бог судьбы, Локи, бог огня. Асы во главе с Одином напали на великана Имира, убили его и из его тела создали Землю: кости стали горами, жилы – реками, живот – морем, волосы – лесом, череп – небесным сводом, мозг – облаками. Затем боги создали первых людей: из ясеня – мужчину по имени Аск, а из ивы – женщину, назвав ее Эбла. Они построили для людей город – Мидгард, чтобы защитить их от духов дикой природы, от великанов – Етунов и от карликов – цвергов, гномов и пр. Локи научил людей счету, рунам, изготавливать оружие, плести сети. На небесах боги решили построить город для себя – Асгард, для чего они вступили в договор с одним великаном; было решено вознаградить великана, если он построит Асгард за 1 год; ему были обещаны Солнце, Луна и жена Одина – Фрейя. Великан строил город с необыкновенной быстротой, перевозя огромные камни на волшебном коне. Боги испугались, созвали собрание и на нем обвинили Локи в неудачном договоре. Локи заставили сделать все, чтобы не дать выполнить договор. Локи превратился в кобылицу и увел великанского коня. Великан не выполнил условий договора, не закончил строительства к концу года. Локи же тем временем трижды беременел и родил трех хтонических существ: мирового волка Фенрира, мирового змея Ермунганда и восьминогого коня Слейпнира. Быстроногий конь был взят Одином, который стал совершать на нем ежедневные поездки по небу; однажды в год, 25 декабря, в день зимнего солнцестояния, Один вместе с Фрейей приезжал на волшебном коне на Землю, одаривая людей подарками, а люди, со своей стороны, благодарили бога жертвами, развешивавшимися на вечнозеленых елях. От этой древнегерманской традиции берет начало празднование Нового года. Ермунганд опутал всю землю и кусал свой собственный хвост. В этом образе германцы метафорически предвосхитили идею сферичности Земли.
Но самая мрачная роль в будущем отводилась мировому волку Фенриру. Прорицательницы предсказали богам, что придет день, когда волк поглотит их всех. Боги устрашились и решили защититься от этого бедствия. Тор выковал прочную цепь, и боги пришли к волку, заявляя, что хотят испытать его силу и просят надеть на него цепь. Волк согласился, цепь была наброшена на него, но волк с легкостью разорвал ее. Боги пришли в еще больший страх. Тор выковал еще более толстую и прочную цепь. Но во втором испытании Фенрир снова порвал ее. Боги были в панике, и им помогла Фрейя (по другой версии - Фригг), жена Одина. Она сплела веревку из всего, что есть на земле – из волос, жил, древесного лыка и пр. С этой веревкой боги в третий раз пришли к волку, раззадоривали его, уговаривая подвергнуться третьему испытанию. Волк отказывался, но потом согласился на условии, что Тюр в качестве гарантии положит ему в пасть правую руку. Веревка была надета на шею Фенрира, он пытался ее порвать, но тщетно, и тогда Фенрир откусил руку Тюра. Волк был привязан к скале, и боги на какое-то время обезопасили себя. У Одина и Фрейи (по иной версии - Фригг) был сын по имени Бальдр. Еще при рождении мать взяла клятвы у всего живого на земле, чтобы ничто не причинило вреда ее ребенку. Правда, Фрейя не взяла клятвы у слабого растения омелы, паразитирующего на дубе. Бальдр отличался статью, умом, рассудительностью.
Однажды боги собрались на площади и до начала собрания развлекались метанием копий, стрельбой из луков в Бальдра, стоявшего по пояс раздетым и демонстрирующего неуязвимость. И здесь обо всем ведающий Локи сделал почти невесомое копье из омелы и вложил его в руку слепого бога Хеда. Тот наугад метнул копье, оно пронзило насквозь Бальдра, и сын Одина умер. Боги набросились на Локи, после долгой погони поймали его и привязали к скале; над головой Локи прикрепили ядовитых змей, от которых он должен был умереть медленной, мучительной смертью. Жена Локи пыталась облегчить страдания супруга, она собирала яд в чашу, но когда она отворачивалась, чтобы вылить из полной чаши яд, ядовитые капли падали на лицо Локи, он содрогался, и вместе с ним содрогалась земля. Однажды Локи содрогнулся так сильно, что земля раскололась, выполз мировой змей Ермунганд, который стал все сжигать огнем своего дыхания и отравлять ядом. Спали путы с мирового волка Фенрира, он открыл свою гигантскую пасть и стал проглатывать одного бога за другим. Фенрир не смог проглотить лишь Видара, бога-башмачника. Видар наступил башмаком с толстой подошвой на нижнюю челюсть волка, а руками уперся в верхнюю и порвал пасть. Были исторгнуты назад проглоченные волком Один, Тор, Тюр и другие боги.
Таким образом, после конца света, гибели богов наступило воскресение. Затем последовал последний суд, и все праведные последовали в Муспельгейм, а все грешные – в Нифльгейм. Идеи эсхатологии, воскресения и загробного суда древних германцев предвосхитили христианские идеи, и это обстоятельство объясняет предрасположенность германцев к христианству.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Пятница, 17.06.2011, 12:28 | Сообщение # 3
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Античная мифология

Мифы, боги, герои, демоны Эллады и Рима. Слово «античная» в переводе с латинского (antigues) значит «древняя». Античную мифологию наряду с библейской по праву считают наиболее значительной по степени ее влияния на дальнейшее развитие культуры многих народов, в особенности европейских. Под античной мифологией понимается, общность греческих и римских мифов, поэтому иногда можно встретить термин «греко-римская мифология», хотя основой для римской мифологической системы была все же именно греческая. Римляне во многом заимствовали легенды Эллады, иногда по-своему трактуя образы и видоизменяя сюжеты. Благодаря распространенным в Европе латыни и - в меньшей степени - древнегреческому языку античные мифы, получили не только широкое распространение, но подверглись глубокому осмыслению и изучению. Невозможно переоценить и их эстетическое значение: не осталось ни одного вида искусств, который не имел бы в своем арсенале сюжетов, основанных на античной мифологии - есть они а скульптуре, в живописи, музыке, поэзии, прозе и т. д. Что касается словесности, то прекрасно сказал об этом в свое время А. С. Пушкин: «Не считаю за нужное говорить о поэзии греков и римлян: кажется, каждый образованный человек должен иметь достаточное понятие о созданиях величавой древности».
Греческая мифология. Уже в древнейших памятниках греческого творчества ясно сказывается антропоморфический характер греческого политеизма, объясняющийся национальными особенностями всего культурного развития в этой сфере; конкретные представления преобладают над абстрактными, как и в количественном отношении человекоподобные боги и богини, герои и героини преобладают над божествами абстрактного значения (которые, в свою очередь, получают антропоморфические черты). В том или другом культе, с тем или иным божеством соединяются те или другие общие или мифологические представления. Известны разные сочетания, иерархии генеалогии античных божественных существ — «Олимп», различные системы "двенадцатибожия" (например, в Афинах — Зевс, Гера, Посейдон, Деметра, Аполлон, Артемида, Гефест, Афина, Арей, Афродита, Гермес, Гестия). Подобные соединения объясняются не из творческого только момента, но и из условий исторической жизни эллинов.

В общерелигиозном сознании эллинов не существовало, по-видимому, какой-либо определенной общепризнанной догматики. Разнообразие религиозных представлений находило себе выражение и в разнообразии культов, внешняя обстановка которых теперь все более уясняется благодаря раскопкам и находкам. Мы узнаем, какие где почитались боги или герои и какой где или где какой почитался преимущественно (например, Зевс — в Додоне и Олимпии, Аполлон — в Дельфах и на Делосе, Афина — в Афинах, Гера на Самосе, Асклепий — в Епидавре); знаем чтимые всеми (или многими) эллинами святыни вроде дельфийского или додонского оракула или святыни делосской; знаем крупные и мелкие амфиктионии (культовые сообщества). Можно различить, далее, культы государственные и частные. Всепоглощающее значение государства сказалось и в религиозной сфере. Античный мир, вообще говоря, не знал ни внутренней церкви как царства не от мира сего, ни церкви как государства в государстве: «церковь» и «государство» были в нем понятиями, поглощающими или обусловливающими друг друга, и, напр., жрец был тот же государственный магистрат. Это правило не везде, однако, могло быть проведено с безусловной последовательностью; практика вызывала частные уклонения, создавала те или иные комбинации. Далее, если известное божество считалось главным божеством известного государства, то государство признавало иногда (как в Афинах) вместе с тем и некоторые другие культы; наряду с этими общегосударственными культами существовали и отдельные культы государственных делений (напр., афинских демов), и культы домашние или семейные, а также культы частных обществ или лиц.
Трудно установить в точности, когда появились первые греческие мифы и легенды, в которых были явлены миру человекоподобные боги, и есть ли они наследие древней критской культуры (3000-1200 годы до нашей эры или микенской (до 1550 года до нашей эры), когда на табличках уже встречаются имена Зевса и Геры, Афины и Артемиды. Легенды, предания и сказания передавались из поколения в поколение певцами-аэдами и не были зафиксированы письменно. Первыми записанными произведениями, донесшими до нас неповторимые образы и события, были гениальные поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея». Запись их датируется VI веком до н. э. По мнению историка Геродота, Гомер мог жить за три века до этого, то есть около IX-VIII веков до нашей эры. Но, будучи аэдом, он использовал творчество предшественников, еще более древних певцов, самый ранний из которых, Орфей, по ряду свидетельств, жил приблизительно во второй половине II тысячелетия до нашей эры.
К этому времени относятся мифы о путешествии аргонавтов за золотым руном, среди которых находился и Орфей. Современная наука полагает, что великий эпос не может появиться неожиданно и случайно. Поэтому гомеровские поэмы рассматриваются как завершение длительного развития догомеровских, давно исчезнувших героических песен, следы которых, однако, можно найти в самих текстах «Илиады» и «Одиссеи».
Недосягаемый образец, которым доныне является гомеровский эпос, не только донес до потомков обширные знания об эллинской жизни, но и позволил составить представление о взглядах греков на мироздание. Все сущее образовалось из Хаоса, который являл собою борьбу стихий. Первыми появились Гея - земля, Тартар - ад и Эрос - любовь. От Геи родился Уран, и затем от Урана и Геи - Кронос, циклопы и титаны. Одолев титанов, Зевс воцаряется на Олимпе и становится правителем мира и гарантом вселенского порядка, который наконец наступает в мире после долгих потрясений. Древние греки были величайшими мифотворцами Европы. Именно они придумали слово "миф" (в переводе с греческого "предание", "сказание"), которым мы сегодня называем удивительные истории о богах, людях и фантастических существах. Мифы были положены в основу всех литературных памятников Древней Греции, включая поэмы Гомера, столь любимые в народе. Например, афиняне с детства были знакомы с главными героями "Орестеи", трилогии поэта Эсхила. Ни одно из событий в его пьесах не было неожиданным для зрителей: ни убийство Агамемнона, ни месть его сына Ореста, ни преследование Ореста фуриями за смерть матери. Их более всего интересовал подход драматурга к запутанной ситуации, его толкование мотивов вины и искупления греха. Трудно по достоинству оценить значение тех театральных постановок, но, к счастью, у людей остались источники многих трагедий Софокла и Еврипида — сами мифы, сохраняющие большую привлекательность даже в кратком изложении. И в нашем веке людей волнует старая как мир история Эдипа, убийцы отца; приключения Ясона, пересекшего Черное море в поисках волшебного золотого руна; судьба Елены, прекраснейшей из женщин, которая послужила причиной Троянской войны; странствия хитроумного Одиссея, одного из храбрейших греческих воинов; удивительные подвиги могучего Геракла, единственного из героев, кто заслужил бессмертие, а также истории великого множества других персонажей. Римляне, наследники культурных традиций Эгейского мира, многих италийских божеств приравняли к богам греческого пантеона. В связи с этим интересна история с богом плодородия, вина и оргий Дионисом-Бахусом. В 186 г. до н. э. римский сенат принял суровые законы по отношению к почитателям этого бога. Несколько тысяч человек было казнено, прежде чем культ Бахуса удалось привести в соответствие с моральными нормами.
Пантеизм. Эллины обожествляли Пана, козлоногого, похотливого бога природы, который изображался с огромным эрегирующим фаллосом. Именно фаллос сделался символом этого божества. Ему поклонялись эллины в священных рощах и садах, в честь него устраивали фонтаны в виде все тех же фаллосов; фаллические статуи, символы, амулеты имели всеобщее распространение; марионетки с поднимающимися фаллосами были обязательными участниками театральных зрелищ, официальных празднеств и традиционных шествий земледельцев вокруг полей, имевших целью повысить плодородие земли с помощью Пана. Вокруг этого бога кружился целый сонм духов: это кентавры – духи горных потоков, нимфы – духи лугов, дриады – духи деревьев, силены – духи лесов, сатиры – духи виноградников, и пр.
Земледельческое население особо чтило Деметру – «мать хлебов», и в подражание ей, забеременевшей от крестьянина на поле, совершался ритуал соития прямо на свежевспаханной земле, имевший магический смысл – воздействие на силы плодородия земли. Эллины почитали и страшились Артемиду – богиню диких зверей. Городское население чтило Гефеста – бога ремесла, покровителя кузнецов, а также Афину, которая была не только богиней мудрости, но и покровительницей изобретателей, ремесленников, в особенности гончаров; считалось, что именно она создала первый гончарный круг. Горожане особо выделяли также Гермеса – бога путешествий, торговли, охранявшего от воров; считалось, что он сделал первые весы, гири, и установил измерительные стандарты.
Деятели культуры поклонялись Аполлону – богу искусств, и музам. Моряки приносили жертвы Посейдону – богу моря. Все эллины объединялись в поклонении Зевсу – верховному богу, и Мойре – богине судьбы. Богам строились храмы, возводились величественные статуи. Считалось, что в сакральное время дух богов входил в статуи; поэтому жрецы совершали ритуалы омовения, одевания, трапез и отхода ко сну статуй; в дни летнего и зимнего солнцестояния совершались ритуалы священного брака, когда статую бога несли в дом первого архонта, укладывали в постель вместе с женой архонта, и последняя, считалось, могла забеременеть от бога. В Элладе на протяжении всей ее истории совершались жертвоприношения животные и человеческие. Фемистокл, современник V в. до н.э., самого просвещенного века Эллады, собственноручно задушил трех прекраснейших юношей в качестве жертвы накануне Саламинского сражения, и он полагал, что одержал победу над персами только благодаря этой жертве. В Афинах, самом культурном и демократическом полисе, всегда содержались в особых домах увечные, больные, преступники, которые объявлялись «фармака», т.е. «козлами отпущения» в дни бедствий и подлежали ритуальному побитию камнями или сожжению. На сценических подмостках эллинских театров проливалась реальная кровь тех трагедийных героев, которые согласно сценарию должны были погибнуть – в последний момент вместо основного актера выводился дублер из числа все тех же отверженных, и он погибал, становясь жертвой богам. В эллинистический период культ жертвоприношений еще более усилился. Фаллический культ приобрел ничем не сдерживаемый оргиастический характер.
Римская мифологияв своем первоначальном развитии сводилась к анимизму, т. е. вере в одушевление природы. Древние италийцы поклонялись душам умерших, причем главным мотивом поклонения был страх перед сверхъестественной их силой. Для римлян, как и для семитов, боги представлялись страшными силами, с которыми надо было считаться, умилостивляя их строгим соблюдением всех обрядов. Всякую минуту своей жизни римлянин боялся нерасположения богов и, чтобы заручиться их благосклонностью, не предпринимал и не совершал ни одного дела без молитвы и установленных формальностей. В противоположность художественно одаренным и подвижным эллинам, римляне не имели народной эпической поэзии; их религиозные представления выразились в немногочисленных, однообразных и скудных по содержанию мифах. В богах римляне видели только волю (numen), которая вмешивалась в человеческую жизнь.
Римские боги не имели ни своего Олимпа, ни генеалогии, и изображались в виде символов: Маны — под видом змей, Юпитер — под видом камня, Марс — под видом копья, Веста — под видом огня. Первоначальная система римской мифологии — судя по модифицированным под самыми различными влияниями данным, которые нам сообщает древняя литература — сводилась к перечислению символических, безличных, обоготворенных понятий, под покровительством которых состояла жизнь человека от зачатия его до смерти; не менее отвлеченны и безличны были божества душ, культ которых составлял древнейшую основу семейной религии. На второй стадии мифологических представлений стояли божества природы, главным образом рек, источников и земли, как производительницы всего живого. Далее идут божества небесного пространства, божества смерти и преисподней, божества — олицетворения духовных и нравственных сторон человека, а также различных отношений общественной жизни, и, наконец, боги иноземные и герои. К божествам, олицетворяющим души умерших, относились Manes, Lemures, Larvae, а также Genii и Junones (представители производительного и жизненного начала в мужчине и женщине). При рождении гении вселяются в человека, при смерти — отделяются от тела и становятся manes (добрыми душами). В честь Юноны и Гения в день рождения приносились жертвы, их именем клялись. Позднее были приданы каждому семейству, городу, государству, для охраны, свои Гении. С Гениями родственны Лары, покровители полей, виноградников, дорог, рощ и дома; в каждой семье был свой lar familiaris, охранявший очаг и дом (позднее их было два). Кроме того, были особые боги очага (собственно покровители кладовой) — Penates, к которым причислялись, между прочим, Янус, Юпитер, Веста. Божества, под покровительством которых находилась вся человеческая жизнь во всех её проявлениях, назывались dei indigetes (внутри действующие или внутри живущие боги). Их было столько же, сколько различных деятельностей, т. е. бесконечное множество; каждый шаг человека, каждое движение и действие в разные возрасты были опекаемы особыми богами, списки (indigitamenta) которых были составлены в IV веке до н. э. понтификами, с подробными указаниями, к какому божеству с какой молитвенной формулой и в каких случаях жизни надлежит обращаться. Так, были боги, оберегавшие человека со времени зачатия до рождения (Janus Consivius, Saturnus, Fluonia и др.), помогавшие при рождении (Juno Lucina, Carmentis, Prorsa, Postversa, и др.), охранявшие мать и ребенка тотчас после родов (Intercidona, Deus Vagitanus, Cunina, и др.), заботившиеся о детях в первые года детства (Potina, Educa, Cuba, Levana, Earinus, Fabulinus), боги возрастания (Iterduca, Mens, Consus, Sentia, Voleta, Jnventas, и др.), боги покровители брака (Juno juga, Afferenda, Domiducus, Virginensis и др.). Кроме того, были божества деятельностей (особенно земледелия и скотоводства) — например Прозерпина, Флора, Помона (Proserpina, Flora, Pomona), и мест — например Nemestrinus, Cardea, Limentinus, Rusina. При дальнейшей эволюции мифологических представлений, некоторые из этих божеств более индивидуализировались, к основным их атрибутам присоединялись другие и мифологический образ становился рельефнее, приближаясь к человеческому, причем некоторые божества были соединены в брачные пары. На этой ступени развития религиозных представлений выступают божества природы — боги и богини водной стихии, полей, лесов, а также некоторых явлений человеческой жизни. Божества источников (обыкновенно — богини) почитались в рощах и обладали еще даром предвещания и песни, а также были помощницами при родах. К числу этих божеств относились, например, Camenae и Egeria — вещая супруга Нумы. Из речных богов в Риме пользовался почитанием pater Tiberinus, которого умилостивляли жертвой Аргеев (делали из тростника 27 кукол, которых бросали в воду), Numicius (в Лавинии), Clitumnus (в Умбрии), Volturnus (в Кампании). Представителем водной стихии был Нептун, позднее, через отожествление с Посейдоном, сделавшийся богом моря (с 399 г. до н. э.).
К богам, деятельность которых проявлялась в природе и жизни и которые имели более яркую индивидуальность, относятся Янус, Веста, Вулкан, Марс, Сатурн и другие боги плодородия и деятельности в растительном и животном царстве. Янус из покровителя двери (janua) сделался представителем всякого входа вообще, а затем богом начала, вследствие чего ему было посвящено начало дня и месяца (утро — отсюда Janus Matutinus) и все календы, а также названный по его имени месяц январь, как совпадающий с началом прибывания дней. Его призывали при начале каждого дела, особенно при жертвоприношениях, и считали даже за principium всего и за отца богов. Главное святилище бога Януса (Janus Geminus или Quirinus) находилось на северном конце форума, против храма Весты. Это была старинная арка, служившая как бы входом на форум (атриум Рима). Ворота ее в военное время были раскрыты; под аркой находилось изображение двуликого бога. Другим местом его культа был названный по его имени холм Яникул, на котором, по преданию, Анк Марций воздвиг укрепление для защиты торгового тракта, ведшего в Этрурию и гавани; в связи с этим Янус был богом покровителем торговли и мореплавания. С Янусом Matutinus родственна Mater Matuta, богиня рассвета, подательница света, помощница при родах, вместе с Портумном охранительница гаваней. Веста олицетворяла собой огонь, горевший в очаге как общественном, так и частном. Культом богини заведовали шесть дев, названных по имени ее весталками. В противоположность Весте, олицетворявшей благодетельную силу огня, Вулкан или Волкан (Volcanus) был представителем разрушительной огненной стихии. Как бог стихии, опасной для городских построек, он имел храм на Марсовом поле. Он призывался в молитвах и вместе с богиней плодородия, Майей, и считался божеством солнца и молнии. Позднее он был отожествлен с Гефестом и стал почитаться, как бог кузнечного искусства и вулканов. Главными божествами, покровительствовавшими земледелию, были Сатурн (бог посева), Конс (бог жатвы) и Опс, супруга Конса. Позднее Сатурн был отожествлен с греческим Кроном, Опс — с Реей, причем многие особенности греческого культа были внесены в римский культ этих божеств. Земледелию и скотоводству покровительствовали также другие боги лесов и полей, символизировавшие собой силы природы и почитавшиеся в рощах и у источников. Их атрибуты и божественные свойства были столь же просты, как и сама жизнь и обстановка их почитателей. За все, что было дорого и приятно земледельцу и скотоводу, они считали себя обязанными божествам, посылавшим свое благословение. Сюда относились Фавн, с женой Фавной (Bona Dea), — благодетельный бог, отожествленный позднее с царем Эвандром; бег жрецов Фавна, луперков, имел целью низвести благословение бога на людей, животных и поля. Сильван (лесной бог, леший), пугавший одиноких путников вещими голосами, был покровителем границ и собственности; Либер и Либера — чета, олицетворявшая плодородие полей и виноградников — были отожествлены позднее с греческой четой Диониса и Персефоны; Вертумн и Помона охраняли сады и фруктовые деревья; Ферония считалась подательницей обильной жатвы; Флора была богиней расцвета и плодородия; Палес охраняла пастбища и скот. Диана покровительствовала плодородию, на что указывает, может быть, совместность праздника ее (13 августа) с жертвоприношением в честь Вертумна. Кроме того, Диана охраняла рабов, особенно тех, которые искали убежища в её роще (близ Тускула, у Ариции), помогала женщинам при родах, посылала плодородие семействам; позднее она отождествилась с Артемидой, сделавшись богиней охоты и луны. К божествам, посылавшим плодородие, относился также Марс — один из наиболее почитаемых италийцами национальных богов, быть может древнее божество солнца. К нему обращались с молитвами о ниспослании плодородия полям и виноградникам; в честь его была установлена так называемая священная весна (ver sacrum). Он был также богом войны (Mars Gradivus); военные атрибуты его (священные копья и щит) указывают на древность культа. Тотем Марса, picus (дятел), с течением времени сделался богом лесов и лугов, покровителем земледелия, и почитался, под именем Picumnus, совместно с Пилумном, богом молотьбы. Близко к Марсу стоит и сабинский бог Квирин; в позднейших преданиях Марс был сделан отцом Ромула, а Квирин отожествлен с Ромулом. Могущественнее всех упомянутых божеств были боги небесного и воздушного пространства, Юпитер и Юнона: Юпитер — как бог дневного света, Юнона — как богиня луны. Гроза приписывалась Юпитеру, как у греков — Зевсу; поэтому Юпитер считался самым могущественным из богов. Его оружие — молния; в древнее время в особых культах он даже назывался молнией. Он же посылал оплодотворяющие дожди (Elicius) и почитался как бог-податель плодородия и изобилия (Liber). В честь его были установлены праздники, связанные со сбором винограда; он был покровителем земледелия, скотоводства и молодого поколения.
Напротив, атмосферные явления, приносящие опасность и гибель людям, приписывались Вейовису (Veiovis, Vediovis) — злому Юпитеру; родственный Юпитеру Summanus (sub mane — под утро) был богом ночных бурь. Как помощник в битвах, Юпитер назывался Stator, как податель победы — Victor; в честь его была учреждена коллегия фециалов, которые требовали удовлетворения у неприятелей, объявляли войну и заключали договора с соблюдением известных обрядов. Вследствие этого Юпитер призывался в подтверждение верности слова, как Deus Fidius — бог клятв. В связи с этим Юпитер был также покровителем границ и собственности (Juppiter Terminus или просто Terminus). Главным священнослужителем Юпитера был flamen Dialis; жена фламина — flaminica — была жрицей Юноны. Культ Юноны был распространен во всей Италии, в особенности у латинян, осков, умбров; в честь ее получил свое название месяц Junius или Junonius. Как лунной богине, ей были посвящены все календы; оттого же она называлась Lucina или Lucetia. Как Juno Juga или Jugalis или Pronuba, она освящала брачные союзы, как Sospita — охраняла жителей. Божества подземного мира не имели той яркой индивидуальности, которая поражает нас в соответственном отделе греческой мифологии; у римлян не было даже царя этого подземного мира. Богом смерти был Orcus; наряду с ним упоминается богиня — покровительница умерших — Tellus, Terra mater, — принимавшая тени в свое лоно. Как мать ларов и манов, она называлась Lara, Larunda и Mania; как avia Larvarum — она олицетворяла собой ужас смерти. Те же религиозные представления, которые создали ряд dei indigetes — божеств-представителей отдельных человеческих действий и деятельностей, — вызвали ряд божеств, олицетворявших нравственные и духовные отвлеченные понятия и человеческие отношения. Сюда относятся Fortuna (Судьба), Fides (Верность), Concordia (Согласие), Honos и Virtus (Честь и Храбрость), Spes (Надежда), Pudicitia (Стыдливость), Salus (Спасение), Pietas (Родственная любовь), Libertas (Свобода), Clementia (Кротость), Pax (Мир) и др. В императорскую эпоху почти каждое отвлеченное понятие олицетворялось в образе женщины, с соответствующим атрибутом. Были, наконец, еще боги, усвоенные римлянами у других народов, главным образом у этрусков и греков. Греческое влияние выразилось особенно сильно после того, как были привезены в Рим из Кум Сивиллины книги — сборник греческих изречений оракула, сделавшийся книгой откровения римской религии. Греческие религиозные понятия и особенности греческого культа твердо водворились в Риме, или сливаясь с родственными римскими, или вытесняя бледные римские представления. Борьба рельефных образов греческой религии с неясными очертаниями римской кончилась тем, что римские мифологические представления почти совсем утратили национальный характер, и только благодаря консервативному культу римская религия сохранила свою индивидуальность и влияние. К числу иноземных божеств относятся этрусская Минерва (Menrva, Minerva), богиня мышления и разума, покровительница ремесел и искусств. Благодаря сопоставлению с Палладой, Минерва вошла в капитолийскую триаду и имела в капитолийском храме свою целлу. Отличие Минервы от Паллады состояло лишь в том, что первая не имела отношения к войне. Венера вероятно была древней италийской богиней прелести и расцвета, но в культе слилась с греческой Афродитой. Меркурий первоначально был известен как deus indiges — покровитель торговли (merx, mercatura), но позднее, через сопоставление с Гермесом, принял атрибуты греческого бога. Геркулес (переделка на лат. лад греч. Ήρακλής) стал известен в Риме с установлением лектистерний; сказания о нем целиком заимствованы из греческой мифологии. Под названием Цереры (Ceres) с 496 г. до н. э. была известна греческая Деметра, культ которой оставался в Риме совершенно греческим, так что даже жрицами при ее храме были гречанки. Аполлон и Dis pater — также чисто греческие божества, из которых последний соответствовал Плутону, на что указывает сопоставление латинского имени с греческим (Dis = dives — богатый = Πλούτων). В 204 г. был привезен в Рим священный камень Великой Идейской Матери из Пессинунта; в 186 г. существовал уже греческий праздник в честь Диониса-Либера — Вакханалии; затем из Александрии перешли в Рим культы Изиды и Сераписа, а из Персии — мистерии солнечного бога Митры. Героев, в греческом смысле, у римлян не было, потому что не было эпоса; только некоторые отдельные боги природы, в разных местностях, почитались как основатели древнейших учреждений, союзов и городов. Сюда относятся древнейшие цари (Фавн, Пик, Латин, Эней, Иул, Ромул, Нума и др.), изображаемые не столько как герои войн и битв, сколько как устроители государств и законодатели. И в этом отношении латинские сказания сложились не без влияния греческой эпической формы, в которую облекалась вообще значительная часть римского религиозного материала.
Особой характеристичной чертой этих героев было то, что, хотя они и представлялись доисторическими деятелями, но оканчивали свою жизнь не смертью, а исчезновением неизвестно куда (сюда относился термин non comparuit). Такова была, по преданию, судьба Энея, Латина, Ромула, Сатурна и др. Герои Италии не оставляют после себя потомства, как мы видим это в греческих сказаниях; хотя некоторые римские фамилии и вели свое происхождение от героев (Фабии — от Геркулеса, Юлии — от Аскания), но из этих преданий не создалось генеалогических сказаний; с их отголоском сохранилось лишь несколько литургических гимнов и застольных песен. Лишь с проникновением в римскую духовную жизнь греческих форм и идей получили развитие римские генеалогические сказания, слагавшиеся и распространявшиеся, в угоду римской аристократии, греческими риторами и грамматиками, нашедшими себе приют в Риме в качестве гостей, друзей и рабов: учителей и воспитателей. Римские боги были нравственнее греческих. Римляне сумели подчинить дисциплине все силы человека и обратить их к одной цели — возвеличению государства; сообразно с этим, и римские боги, опекая человеческую жизнь, были защитниками справедливости, права собственности и др. человеческих прав. Оттого нравственное влияние римской религии было велико, особенно в период расцвета римской гражданственности. Похвалы набожности древних римлян мы встречаем у большинства римских и греческих писателей, особенно у Ливия и Цицерона; сами греки находили, что римляне — наиболее благочестивый народ во всем мире. Хотя их благочестие и было наружное, однако, оно доказывало уважение к обычаям, а на этом уважении покоилась основная добродетель римлян — патриотизм.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Пятница, 17.06.2011, 12:32 | Сообщение # 4
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Кельтская мифология

Некогда кельты занимали обширную территорию современных Франции, Бельгии, Швейцарии, части Германии, Австрии, Италии, Испании, Венгрии и Болгарии. Однако в наши дни потомки воинственных кельтов населяют главным образом историческую область Бретань, полуостров Корнуолл, историческую провинцию Уэльс, Шотландию, остров Мэн и Ирландию. На рубеже нашей эры кельты представляли серьезную угрозу для Римской державы. В 385 году до нашей эры они овладели Римом и беспощадно разграбили город. Это не было забыто ни Юлием Цезарем, ни его легионерами, захватившими между 59 и 49 годами до нашей эры кельтские земли в Галлии, которые вошли в состав Римской империи.
Однако коренное население продолжало открыто поклоняться собственным богам вплоть до принятия Римом христианства. Со временем влияние новой религии ощутили и островные кельты, предки нынешних валлийцев (уэльсцев) и ирландцев, так и не покорившиеся римлянам. Христианизация, разрушившая религиозно-мифологическую целостность язычества многих народов (например, славян), в случае с кельтской мифологией сыграла положительную роль. Кропотливая работа христианских монахов, взявших на себя труд собрать и записать древние мифы и саги сохранила для нас удивительный духовный мир отважных и горячих кельтов, которые не доверили бумаге легенды и мифы о богах, духах, демонах и героях, полагаясь на устные пересказы и хорошую память своих славных поэтов и сказителей.
Поэты в Ирландии занимали особое, исключительно высокое положение в жизни общества, пожалуй, не уступавшее месту друидов, и это позволило монахам заниматься собирательством древних текстов без опасения впасть в язычество, а поэты еще долго продолжали пересказывать саги благодарным слушателям.
Своеобразие кельтских мифов заключается прежде всего в том, что в них чаще всего речь идет о героях, и меньше — о богах. Идеалом островитян можно считать бесстрашного Кухулина, в одиночку защищавшего Ольстер от вторжения ратей Медб, королевы Коннахта.

Кровавые сражения и поединки — главная тема кельтских мифов — могут показаться менее ужасными, если помнить о вере кельтов в реинкарнацию душ. Их загробный мир, в отличие от античного, не был мрачным обиталищем теней. Его можно назвать раем, местом отдыха душ перед возвращением в наш мир. Так поэт-воин Оисин с красавицей феей Ниам 300 лет провел в потустороннем мире, прежде чем вернулся в Ирландию. Спешившись с волшебного коня, Оисин из юноши тут же превратился в дряхлого старца. Еще одной яркой чертой кельтских мифов является любовный треугольник: чаще всего это юная прекрасная богиня, фея или дева и двое мужчин, молодой отважный воин и умудренный жизнью старик. Один из них любим, второй отвергнут, и чтобы завоевать своенравную красавицу, в ход шли оружие, сила и колдовство.

Мифология артуровского цикла

«Явление» короля Артура, его внезапное вторжение в ход мифологической истории, представляет собой одну из многочисленных загадок кельтской мифологии. Он никак не упоминается ни в одной из «Четырех Ветвей Мабиноги», повествующей о клане богов древних бриттов, сопоставимых с гэльскими богами Туатха Де Данаан. Наиболее ранние упоминания его имени в староваллийской литературе изображают его одним из военных вождей, ничуть не лучше, если не хуже других, таких, как «Герайнт, князь Девона», чье имя обессмертили и старинные барды, и вдохновенное перо Теннисона. Однако вскоре после этого мы видим Артура вознесенным на небывалую высоту, ибо он именуется королем богов, которому подобострастно воздают почести боги старых кланов небожителей — потомки Дон, Ллира и Пуйла. В истории под названием «Сон Ронабви», входящей в состав Красной Гергестской книги, Артур предстает авторитетным сюзереном, вассалами которого считаются многие персонажи, имевшие в старину статус богов, — сыны Нуаду, Ллира, Брана, Гофанона и Аранрода. В другой истории из той же Красной книги, озаглавленной «Куллвх и Олвен», его вассалами объявляются еще более высокие божества. Так, Амаэтон, сын Дон, пашет для него землю, а Гофаннон, сын Дон, кует железо; двое сыновей Беленуса, Нинниау и Пейбоу, «превращенные им в быков во искупление грехов», впряжены в одну упряжку и заняты тем, что сравнивают с землей гору, чтобы урожай мог созреть за один день. Именно Артур созывает витязей на поиски «сокровищ Британии», и на его зов спешат Манавидан, сын Ллира, Гвин, сын Нуаду, и Придери, сын Пуйла.
Наиболее вероятное объяснение этого феномена, по всей видимости, заключается в том, что в этом образе отразилась случайная контаминация славных деяний двух разных Артуров, что привело к появлению единого полуреального и полумифического персонажа, сохраняющего, однако, черты обоих своих прототипов. Одним из них явно был бог по имени Артур, почитание которого было в большей или меньшей степени распространено на землях кельтов, — вне всякого сомнения, тот самый Артур, которого надпись ex voto, обнаруженная в развалинах на юго-востоке Франции, именует Меркуриус Артайус (Mercurius Artaius). Другой — вполне земной Артур, вождь, носивший особый титул, который в эпоху римского владычества именовался Koмec Британнаэ (Соmес Britannae). Этот «граф Британии» выполнял функции верховного военного вождя. Главной его задачей было обеспечить защиту страны от возможных вторжений иноземцев. После изгнания римлян бритты еще долго сохраняли структуру военно-административных органов, созданную их бывшими завоевателями, и вполне резонно предположить, что этот пост военного лидера в ранней валлийской литературе соответствует титулу «императора», который из всех знаменитых героев мифологии бриттов был прерогативой одного только Артура. Слава Артура короля объединилась со славой Артура бога, и общий синкретический образ получил широкое распространение на землях, на которых уже в наше время были обнаружены следы древних поселений бриттов в Великобритании. Это создало почву для многочисленных диспутов относительно местонахождения «Артуровых владений», а также таких городов, как легендарный Камелот, и локусов двенадцати знаменитых сражений Артура. Преданиям и историям об Артуре и его рыцарях, вне всякого сомнения, присущ подлинный исторический колорит, но они имеют и столь же бесспорно мифический характер, как и истории об их кельтских коллегах — богатырях Красной Ветви Ольстера и пресловутых фианах. Из этих двух циклов к кругу артуровских легенд наиболее близок последний. Ранг Артура в качестве верховного военного вождя Британии являет собой весьма показательную параллель роли Финна как предводителя «местного ирландского ополчения».
А знаменитые артуровские рыцари Круглого стола весьма и весьма напоминают фианов из окружения Финна, так и ищущих всевозможных приключений. И те и другие с равным успехом вступают в бой как с людьми, так и со сверхъестественными существами. Оба совершают набеги на земли Европы, вплоть до самых стен Рима. Перипетии любовной интриги Артура, его жены Гвиневры и племянника Мордреда в некоторых отношениях напоминают историю Финна, его супруги Грайне и племянника Диармайда. В описаниях последних битв Артура и фианов чувствуется дыхание глубокой архаики первобытных мифов, хотя их реальное содержание несколько отличается. В битве при Камлуане в последнем поединке сходятся Артур и Мордред, а в последнем бою фианов при Габре первоначальные протагонисты поневоле вынуждены уступить место своим потомкам и вассалам. Дело в том, что сам Финн и Кормак уже успели погибнуть, и вместо них сражаются Оскар, внук Фиана, и Кэйрбр, сын Кормака, которые поражают один другого и тоже умирают. И, подобно тому, как Артур, по мнению многих и многих его приверженцев, на самом деле не погиб, а просто скрылся в «островной долине Аваллона», шотландская легенда повествует о том, как спустя много веков после земной жизни фианов некий странник, случайно оказавшийся на таинственном западном острове, встречает там Финна Маккула и даже разговаривает с ним. А другая версия легенды, которая заставляет Артура и его рыцарей пребывать под землей, будучи погруженными в магический сон, ожидая грядущего возвращения в земной мир в славе и могуществе, прямо перекликается с аналогичной легендой о фианах.
В поздней кельтской мифологии огромная роль отводится христианству. Самый яркий пример этому — поиски святого Грааля. Напоминающий кельтские чудесные котлы (неистощимый котел изобилия верховного бога Дагда; котлы, возвращающие к жизни воинов; котлы мудрости) — этот священный сосуд служил чашей в день Тайной вечери, затем в него была собрана кровь распятого Христа, хлынувшая из его раны. Грааль привез в Британию Иосиф Аримафейский, позже реликвия исчезла и ее поискам посвятили жизнь многие герои знаменитого цикла мифов о рыцарях короля Артура: Ланселот, Персиваль, Гавейн, Борс, Галахад и другие. Могущественный Артур, государь королевства Логрес, обладатель меча Экскалибура, "разящего железо и камень", долгие годы справедливо правил своим народом, однако битва короля с вероломным племянником сэром Мордредом положила конец британскому рыцарству и братству Круглого стола. В живых не осталось почти никого, а смертельно раненный король уплыл на таинственном корабле на остров Аваллон, загадочный потусторонний мир кельтов.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Суббота, 18.06.2011, 18:22 | Сообщение # 5
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Ацтеки и Майя

Мифология майя. У майя знание и религия были неотделимы одно от другого и составляли единое мировоззрение, которое находило отражение в их искусстве. Представления о разнообразии окружающего мира персонифицировались в образах многочисленных божеств, которых можно объединить в несколько основных групп, соответствующих разным сферам опыта людей: боги охоты, боги плодородия, боги разных стихий, боги небесных светил, боги войны, боги смерти и так далее. В разные периоды истории майя те или другие боги могли иметь разную значимость для их почитателей.
Майя полагали, что вселенная состоит из 13 небес и 9 подземных миров. В центре земли находилось дерево, которое проходило сквозь все небесные сферы. На каждой из четырех сторон земли стояли еще по одному дереву, символизируя страны света — востоку соответствовало красное дерево, югу — желтое, западу — черное и северу — белое. Каждая сторона света имела несколько богов (ветра, дождей и держателей небес), имевших соответствующий цвет. Одним из важных богов у майя классического периода был бог кукурузы, представляемый в облике молодого человека с высоким головным убором.
Ко времени появления испанцев другим важным божеством считался Ицамна, представляемый в виде старика с горбатым носом и бородкой. Как правило, изображения божеств майя включали в себя многообразную символику, говорящую о сложности мышления заказчиков и исполнителей скульптур, рельефов или рисунков. Так, у бога солнца были большие кривые клыки, его рот был оконтурен полосой из кружков. Глаза и рот другого божества изображены в виде свернувшихся змей и т.д. Среди божеств женского пола особенно значимой была, если судить по кодексам, «красная богиня», супруга бога дождя; ее рисовали со змеей на голове и с лапами какого-то хищника вместо ног. Женой Ицамны была богиня луны Иш-Чель; считалось, что она помогает при родах, в ткачестве и в медицине. Некоторых богов майя представляли в образе животных или птиц: ягуара, орла. В тольтекский период истории майя среди них распространилось почитание центральномексиканских по происхождению божеств. Одним из наиболее уважаемых богов подобного рода был Кукулькан, в образе которого явны элементы бога Кецалькоатля народов науа.
В настоящее время большинством ученых приняты и признаны следующие мифологические божества майя: бог дождя и молний - Чак (Chaak или Chac); бог смерти и владыка мира мертвых - Ах Пуч (Ah Puch); бог смерти - Кими (Cimi); владыка неба - Ицамна(Itzamna); бог торговли - Эк Чуах (Ek Chuah); богиня жертвоприношений и ритуальных самоубийств - Иш-Таб (IxTab); богиня радуги и лунного света - Иш-Чель (IxChel); верховый бог, пернатый змей Кецаля - Кукулькан (Gukumatz); бог кукурузы и лесов - Юм Кааш (Jum Kaash); бог огня и грозы - Уракан (Huracan); демон подземного мира - Зипакна (Zipacna) и другие.
Образец мифологии майя доиспанского периода дает сохранившийся с колониального времени эпос одного из народов Гватемалы, киче, «Пополь-Вух». Он содержит в себе сюжеты сотворения мира и людей, происхождения героев-близнецов, их борьбы с подземными владыками и др. Почитание божеств у майя выражалось в сложных ритуалах, частью которых были жертвоприношения (в том числе и человеческие) и игра в мяч. В Чичен-Ице была площадка для игры в мяч, самая большая во всей Мексике. С двух сторон она замыкалась стенами, а еще с двух - храмами. Игра в мяч была не просто спортивным состязанием. Многие археологические открытия указывают на то, что она явно была связана с человеческими жертвоприношениями. На стенах, огораживающих площадку, рельефно изображены обезглавленные люди. Вокруг площадки расположились 3 платформы: платформа "Венеры" (Кецалькоатля) с гробницей Чак-Мооля, платформа Орла и Ягуара с храмом Ягуара, а также платформа Черепов. Огромные статуи Чак - Мооля изображают его полулежащим, с блюдом для жертвоприношений на животе. На платформе Черепов были установлены колья, на которые нанизывали отрубленные головы жертв.
Письменность майя. Долгое время считалось, что майя были изобретателями письменности и календарной системы. Однако после того, как сходные, но более древние знаки были найдены в местах, удаленных от региона майя, стало очевидным, что майя унаследовали некоторые элементы более ранних культур. Письменность майя была иероглифического типа.

Иероглифы майя сохранились в 4 рукописях (так называемых кодексах майя, три - в Дрездене, Мадриде, Париже, четвертый кодекс сохранился частично); они дают или изображения фигур, или соединены в группы 4 или 6 иероглифов над фигурными изображениями. Календарные знаки и цифры сопровождают весь текст. Для разбора иероглифов много сделали Шелльгас (в «Zeitschrift fuer Ethnologie», 1886) и Зелер (в «Verhandlungen der Berliner Anthropologischen Gesellschaft» и в «Zeitschrift fur Ethnologie», 1887).
Последний доказал, что группы иероглифов составляются из одного иероглифа, относящегося к изображенному в картине под ними действию, другого — иероглифически означающего соответствующего бога, и еще 2-х, сообщающих атрибуты бога. Сами иероглифы — не соединения элементов, представляющих известный звук или звукосочетание, но почти исключительно идеограммы. Пауль Шелльгас систематизировал изображения божеств майя в трех кодексах: Дрезденском, Мадридском и Парижском. Список божеств Шелльгаса состоит из пятнадцати майяйских богов. Он определил большинство иероглифов, непосредственно относящихся к этим божествам и обозначающих их имена и эпитеты.
Как правило, тексты шли параллельно с графическим изображением сюжета. С помощью письменности майя могли фиксировать длинные тексты различного содержания. Благодаря усилиям нескольких поколений исследователей стало возможным прочтение древних текстов. Весомый вклад внес наш соотечественник, Юрий Валентинович Кнорозов, первые публикации которого на данную тему появились в начале 1950-х гг. В 1963 он опубликовал монографию «Письменность индейцев майя». В ней были воспроизведены факсимильным способом тексты сохранившихся рукописей (кодексов) майя, составленных, возможно, еще перед испанской конкистой, в 12-15 вв. и названных по тем городам, в которых ныне хранятся — Дрезденская, Мадридская и Парижская. В книге также излагались принципы дешифровки, каталог иероглифов, словарь языка юкатанских майя раннего колониального периода и грамматика языка майя. В 1975 в книге «Иероглифические рукописи майя» Кнорозов предложил чтение рукописей и их переводы на русский язык. Тексты кодексов оказались своего рода пособиями для жрецов с перечнем обрядов, жертвоприношений и предсказаний, относившихся к разным видам хозяйства майя и ко всем социальным слоям населения, кроме рабов. Краткие описания занятий богов служили указаниями, что делать соответствующим группам жителей. В свою очередь, жрецы, руководствуясь описаниями действий божеств, могли назначать время проведения обрядов, принесения жертв, осуществления тех или иных работ; они могли также предсказывать будущее.
Календарь майя Для счисления времени майя пользовались сложной календарной системой, включавшей в себя несколько циклов. Один из них представлял сочетание чисел от 1 до 13 («неделю») и 20 «месяцев», имевших собственные названия. Был также в употреблении солнечный календарь с годом в 365 дней. Он состоял из 18 месяцев по 20 дней и пяти «лишних», или «несчастливых» дней. Кроме того, майя пользовались так называемым длинным счетом, который, помимо 20-дневного месяца и 18-месячного года, учитывал 20-летний период (катун); период в 20 катунов (бактун) и так далее. Имелись и другие способы датирования. Все эти способы менялись во времени, что значительно затрудняет соотнесение дат, записанных майя, с европейской хронологией.

Мифология ацтеков. У ацтеков, пришедших в долину Мехико с севера страны в XIII в. и усвоивших представления своих предшественников тольтеков, а также сапотеков, майя, миштеков и тарасков, основными мотивами мифологии являются вечная борьба двух начал (света и мрака, солнца и влаги, жизни и смерти и т.д.), развитие вселенной по определённым этапам или циклам, зависимость человека от воли божеств, олицетворявших силы природы, необходимость постоянно питать богов человеческой кровью, без чего они погибли бы, смерть богов означала бы всемирную катастрофу.
Согласно мифам, вселенная была создана Тескатлипокой и Кецалькоатлем и прошла четыре этапа (или эры) развития. Первая эра ("Четыре ягуар"), в которой верховным божеством в образе Солнца был Тескатлипока, закончилась истреблением ягуарами племени гигантов, населявших тогда землю. Во второй эре ("Четыре ветер") Солнцем стал Кецалькоатль, и она завершилась ураганами и превращением людей в обезьян. Третьим Солнцем стал Тлалок, и его эра ("Четыре дождь") закончилась всемирным пожаром. В четвёртой эре ("Четыре вода") Солнцем была богиня вод Чальчиутликуэ; этот период завершился потопом, во время которого люди превратились в рыб. Современная, пятая эра ("Четыре землетрясение") с богом Солнца Тонатиу должна закончиться страшными катаклизмами.
Собственно ацтеки почитали множество богов разного уровня и значимости — личных, домашних, общинных, а также общеацтекских. Среди последних особое место занимали бог войны Уитцилопчтли, бог ночи и судьбы Тескатлипока, бог дождя, воды, грома и гор Тлалок, бог ветра и покровитель жрецов Кетцалькоатль («Пернатый змей»). Богиня земли и огня, мать богов и звёзд южного неба - Коатликуэ (мать бога солнца Уитцилопочтли, в ней одновременно заключено начало и конец жизни, её изображали в одежде из змей). Богом земледелия был Шипе. Почитали также бога и богиню маиса. Были боги, покровительствовавшие, искусству ткачества, лечению, собирательству. Ацтеки полагали, что, в зависимости от рода смерти, души умерших отправлялись либо в подземное царство, либо в страну бога Тлалока, считавшуюся земным раем, либо в небесное жилье бога-солнца. Этой высшей чести удостаивались храбрые воины, люди, принесенные в жертву, и женщины, умершие при родах. У ацтеков была сложная система ритуалов, состоявшая из цикла празднеств, привязанных, главным образом, к земледельческому календарю. Частью этих ритуалов были разнообразные танцы и игры в мяч. Важным ритуалом было принесение богам крови человека. Ацтеки считали, что только постоянный приток крови поддерживал богов молодыми и сильными. Очень широко практиковались кровопускания, для чего протыкались язык, мочки ушей, конечности и даже половые органы. Священники прибегали к таким операциям несколько раз в день. Более же всего богам требовались человеческие жертвоприношения. Они имели место на вершине пирамид у храма того или иного божества. Были известны разные способы умерщвления жертвы. Иногда в ритуале участвовало до шести жрецов. Пятеро удерживали жертву спиной на ритуальном камне — четверо держали за конечности, один — за голову. Шестой вскрывал ножом грудь, вырывал сердце, показывал его солнцу и помещал в сосуд, стоявший перед изображением божества. Обезглавленное тело сбрасывалось вниз. Его подбирал человек, что подарил жертву или пленил ее. Он уносил тело домой, где отделял конечности и готовил из них ритуальную пищу, которую делил с родственниками и друзьями. Считалось, что съедение жертвы, олицетворявшей, по представления ацтеков, бога, приобщало к самому богу. В год число людей, принесенных в жертву, могло достигать 2,5 тыс. человек.
Письменность ацтеков. Для записи исторических событий, календарных,

астрономических явлений и ритуалов, а также для учета земли и налогов, ацтеки пользовались письменностью, сочетавшей иероглифические и пиктографические принципы. Письмена наносились перьевой кисточкой на кожу оленя, ткань или на бумагу из магуэя. До наших дней сохранилось несколько ацтекских документов, составленных, очевидно, уже после прихода испанцев, это - кодексы Коспи (Cospi), Маглиабечиано (Magliabechiano), Борджиа (Borgia), Бурбонов (Borbonicus), Иштлильшочитли (Ixtlilxochitl). История сохранила имена нескольких десятков поэтов из народов, говоривших на языках науа. Самым известным был Несауалькойотль (1402-1472), правитель Тескоко.
Для счисления времени ацтеки пользовались двумя календарями, ритуальным из 260 дней и солнечным, который имел 18 двадцатидневных месяцев и 5 несчастливых дней. Названия месяцев в нем соответствовали названиям сельскохозяйственных растений. Сочетание двух типов отсчета времени давало ацтекам, как и майя, повторяющийся 52-летний цикл.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Суббота, 18.06.2011, 18:27 | Сообщение # 6
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Египетская мифология

Источники изучения мифологии Древнего Египта отличаются неполнотой и несистематичностью изложения. Характер и происхождение многих мифов реконструируются на основе поздних текстов. Основными памятниками, отразившими мифологические представления египтян, являются разнообразные религиозные тексты: гимны и молитвы богам, записи погребальных обрядов на стенах гробниц. Наиболее значительные из них – «Тексты пирамид» - древнейшие тексты заупокойных царских ритуалов, вырезанные на стенах внутренних помещений пирамид фараонов V и VI династий Древнего царства (XXVI – XXIII столетия до нашей эры); «Тексты саркофагов», сохранившиеся на саркофагах эпохи Среднего царства (XXI – XVIII века до нашей эры), «Книга мертвых» - составлявшаяся начиная с периода Нового царства и до конца истории Египта.
Египетская мифология начала формироваться в VI – IV тысячелетиях до нашей эры, задолго до возникновения классового общества. В каждой области (номе) складывается свой пантеон и культ богов, воплощенных в небесных светилах, камнях, деревьях, птицах, змеях и т.д.
Значение египетских мифов неоценимо, они дают ценный материал и для сравнительного изучения религиозных представлений на Древнем Востоке, и для исследования идеологии греко-римского мира, и для истории возникновения и развития христианства.

Космогонические мифы Судя по данным археологии, в самый древний период египетской истории еще не было космических богов, которым приписывали сотворение мира. Ученые полагают, что первая версия этого мифа возникла незадолго до объединения Египта. Согласно этой версии, солнце родилось от союза земли и неба. Это олицетворение, несомненно, древнее, чем космогонические идеи жрецов из крупных религиозных центров. Как обычно, от уже существующего мифа не отказывались, и образы Геба (бога земли) и Нут (богини неба) как родителей бога солнца Ра сохраняются в религии на протяжении всей древней истории. Каждое утро Нут производит на свет солнце и каждый вечер прячет его на ночь в своем чреве.
Богословские системы, предлагавшие другую версию сотворения мира, возникли, вероятно, в одно и то же время в нескольких крупнейших культовых центрах: Гелиополе, Гермополе и Мемфисе. Каждый из этих центров объявлял создателем мира своего главного бога, который был, в свою очередь, отцом других богов, объединявшихся вокруг него.
Общей для всех космогонических концепций была идея о том, что сотворению мира предшествовал хаос воды, погруженной в вечную тьму. Начало выхода из хаоса связывалось с возникновением света, воплощением которого являлось солнце. Представление о водном просторе, из которого появляется поначалу небольшой холм, тесно связано с египетскими реалиями: оно почти в точности соответствует ежегодному разливу Нила, илистые воды которого покрывали всю долину, а затем, отступая, постепенно открывали землю, готовую к пахоте. В этом смысле акт сотворения мира как бы повторялся ежегодно.
Египетские мифы о начале мира не представляют собой единого, цельного рассказа. Часто одни и те же мифологические события изображены по-разному, и боги в них выступают в различном облике. Любопытно, что при множестве космогонических сюжетов, объясняющих сотворение мира, чрезвычайно мало места уделяется созданию человека. Древним египтянам казалось, что боги сотворили мир для людей. В письменном литературном наследии Египта очень мало прямых указаний на сотворение рода человеческого, такие указания – исключение. В основном же египтяне ограничивались убеждением, что человек обязан своим существованием богам, которые ждут от него за это благодарности, понимаемой очень просто: человек должен поклоняться богам, строить и содержать храмы, регулярно совершать жертвоприношения.
Жрецы Гелиополя создали свою версию возникновения мира, объявив его создателем бога солнца Ра, отождествленного с другими богами – творцами Атумом и Хепри («Атум» значит «Совершенный», имя «Хепри» можно перевести как «Тот, кто возникает» или «Тот, кто приводит к возникновению»). Атума обычно изображали в облике человека, Хепри в виде скарабея, а это значит, что его культ восходит к тому времени, когда богам придавали облик животных. Любопытно, что у Хепри никогда не было собственного места культа. Как олицетворение восходящего солнца, он был тождествен Атуму – заходящему солнцу и Ра – светящему днем. Придаваемый ему облик скарабея был связан с убеждением, что этот жук способен размножаться сам по себе, отсюда его божественная созидательная сила. А вид скарабея, толкающего свой шар, подсказал египтянам образ бога, катящего солнце по небу.
Миф о сотворении мира Атумом, Ра и Хепри записан в «Текстах пирамид», а к тому времени, когда текст его впервые был высечен в камне, он, вероятно, существовал уже давно и был широко известен.
Согласно «Текстам пирамид», Ра – Атум - Хепри создал себя сам, возникнув из хаоса, именуемого Нуном. Нун, или Первоокеан, изображался обычно как необозримое предвечное водное пространство. Атум, появившись из него, не нашел места, на котором ему можно было бы удержаться. Поэтому он в первую очередь создал холм Бен-бен. Стоя на этом островке твердой почвы, Ра-Атум-Хепри приступил к созданию других космических богов. Поскольку он был один, первую пару богов ему пришлось родить самому. От союза этой первой пары произошли другие боги, таким образом, согласно гелиопольскому мифу, появились земля и правящие ею божества. В продолжающемся акте творения от первой пары богов – Шу (Воздух) и Тефнут (Влага) – родились Геб (Земля) и Нут (Небо). Они в свою очередь породили двух богов и двух богинь: Осириса, Сета, Исиду и Нефтиду. Так возникла Великая Девятка богов – Гелиопольская Эннеада. Эта версия сотворения мира не была единственной в египетской мифологии. По одному из преданий, создателем людей был, например, гончар – бог Хнум, представлявшийся в облике барана, - который вылепил их из глины.
Богословы Мемфиса, крупнейшего политического и религиозного центра Древнего Египта, одного из его столиц, включили в свой миф о сотворении мира многих богов, принадлежавших разным религиозным центрам, и подчинили их Пта как творцу всего. Мемфисский вариант космогонии по сравнению с гелиопольским значительно более отвлеченный: мир и боги созданы не с помощью физического акта – как в процессе творения Атумом, - а исключительно мыслью и словом.
Иногда небесный свод представлялся в виде коровы с телом, покрытым звездами, но существовали еще представления, согласно которым небо – это водная поверхность, небесный Нил, по которому днем солнце днем обтекает землю. Под землей тоже есть Нил, по нему солнце, спустившись за горизонт, плывет ночью. Нил, протекающий по земле, олицетворялся в образе бога Хапи, который способствовал урожаю своими благодатными разливами. Сам Нил также населялся добрыми и злыми божествами в образе животных: крокодилов, гиппопотамов, лягушек, скорпионов, змей и т. д. Плодородием полей ведала богиня – владычица закромов и амбаров Рененутет, почитавшаяся в образе змеи, которая появляется на поле во время жатвы, следя за тщательностью уборки урожая. Урожай винограда зависел от бога виноградной лозы Шаи.

Мифы заупокойного культа

Большую роль в египетской мифологии играли представления о загробной жизни как непосредственном продолжении земной, но только в могиле. Ее необходимые условия – сохранение тела умершего (отсюда обычай мумифицировать трупы), обеспечение жилища для него (гробницы), пищи (приносимые живыми заупокойные дары и жертвы). Позднее возникают представления о том, что умершие (т. е. их ба, душа) днем выходят на солнечный свет, взлетают на небо к богам, странствуют по подземному царству (дуат). Сущность человека мыслилась в неразрывном единстве его тела, душ (их, считалось, было несколько: ка, ба; русское слово «душа», однако, не является точным соответствием египетского понятия), имени, тени. Странствующую по подземному царству душу подстерегают всевозможные чудовища, спастись от которых можно при помощи специальных заклинаний и молитв. Над покойным Осирис вместе с другими богами вершит загробный суд (ему специально посвящена 125-я глава «Книги мертвых»). Перед лицом Осириса происходит психостасия : взвешивание сердца умершего на весах, уравновешенных истиной (изображением богини Маат или ее символами). Грешника пожирало страшное чудовище Амт (лев с головой крокодила), праведник оживал для счастливой жизни на полях иару. Оправдан на суде Осириса мог быть только покорный и терпеливый в земной жизни, тот, что не крал, не посягал на храмовое имущество, не восставал, не говорил зла против царя и т. д., а также «чистый сердцем» ( «Я чист, чист, чист» - утверждает умерший на суде).

Земледельческие мифы

Третий основной цикл мифов Древнего Египта связан с Осирисом. Культ Осириса связан с распространением земледелия в Египте. Он бог производительных сил природы (в «Книге мертвых» он назван зерном, в «Текстах пирамид» - богом виноградной лозы), увядающей и воскресающей растительности. Так, сев считался похоронами зерна - Осириса, появление всходов воспринималось как его возрождение, а срезание колосьев во время жатвы – как умерщвление бога. Эти функции Осириса отразились в чрезвычайно распространенном сказании, описывающем его смерть и возрождение. Осириса, счастливо царствовавшего в Египте, коварно убил его младший брат, злой Сет. Сестры Осириса Исида (в то же время являющаяся его женой) и Нефтида долго ищут тело убитого, а найдя, оплакивают. Исида зачинает от мертвого мужа сына Гора. Возмужав, Гор вступает в борьбу с Сетом, на суде богов он с помощью Исиды добивается признания себя единственным правомочным наследником Осириса. Победив Сета, Гор воскрешает отца. Однако Осирис, не желая оставаться на земле, становится царем загробного мира и верховным судьей над умершими. Трон Осириса на земле переходит к Гору. В другом варианте мифа воскрешение Осириса связывается с ежегодными разливами Нила, которые объясняются тем, что Исида, оплакивающая Осириса, после «ночи слез» наполняет реку своими слезами.
Связанные с Осирисом мифы нашли отражение в многочисленных обрядах. В конце последнего зимнего месяца «хойяк» - начале первого месяца весны «тиби» совершались мистерии Осириса, во время которых в драматической форме воспроизводились основные эпизоды мифа о нем. Жрицы в образах Исиды и Нефтиды изображали поиски, оплакивание и погребение бога. Затем происходил «великий бой» между Гором и Сетом. Драма завершалась водружением посвященного Осирису столба «джед», символизировавшего возрождение бога и, опосредствованно, - всей природы. В додинастический период праздник заканчивался борьбой двух групп участников мистерий: одна из них представляла лето, а другая – зиму. Победу всегда одерживало лето (воскрешение природы). После объединения страны под властью правителей Верхнего Египта характер мистерий меняется. Теперь борются две группы, одна из которых в одеждах верхнего Египта, а другая – Нижнего. Победа, естественно, остается за группой, символизирующей Верхний Египет. В дни мистерий Осириса справлялись также драматизированные обряды коронации фараонов. Во время мистерии молодой фараон выступал в роли Гора – сына Исиды, а умерший царь изображался Осирисом, сидящим на троне.
Характер Осириса как бога растительности отразился и в другом цикле обрядов. В специальном помещении храма водружалось сделанное из глины подобие фигуры Осириса, которое засевалось зерном. К празднику Осириса его изображение покрывалось зелеными всходами, что символизировало возрождение бога. На рисунках нередко встречается мумия Осириса с проросшими из нее всходами, которые поливает жрец.
Представление об Осирисе как о боге плодородия было перенесено и на фараона, который считался магическим средоточием плодородия страны и поэтому участвовал во всех основных обрядах земледельческого характера: с наступлением времени подъема Нила бросал в реку свиток – указ о том, что начало разлива наступило; первый торжественно начинал подготовку почвы для посева; срезал первый сноп на празднике жатвы, за всю страну приносил благодарственную жертву богине урожая Рененутет и статуям умерших фараонов после окончания полевых работ.
Яркий след в египетской мифологии оставил культ животных, широко распространенных во все периоды египетской истории. Боги в виде животных, с головами птиц и зверей, боги-скорпионы, змеебоги действуют в египетских мифах наряду с божествами в человеческом облике. Чем могущественнее считался бог, тем больше приписывалось ему культовых животных, в облике которых он мог представать перед людьми.
В египетских мифах нашли отражение особенности мировосприятия жителей долины Нила, их представления о происхождении мира и его устроении, сложившиеся на протяжении тысячелетий и уходящие своими корнями в первобытные времена. Здесь и попытки найти истоки бытия в биологическом акте творения богов, поиски изначальной субстанции, олицетворенной божественными парами, - зародыш позднейших учений о первоэлементах мира, и, наконец, как одно из высших достижений египетской теологической мысли – стремление объяснить происхождений мира, людей и всей культуры как результат творческой силы, воплощенной в слове бога.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Суббота, 18.06.2011, 18:32 | Сообщение # 7
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Шумерская мифология

Месопотамией (Междуречьем) древнегреческие географы называли равнинную область между Тигром и Евфратом. Самоназвание этой области – Сеннаар. Центр развития древнейшей цивилизации находился в Вавилонии. Северная Вавилония носила название Аккад, а южная – Шумер. Не позднее IV тысячелетия до нашей эры на крайнем юге Месопотамии возникли первые шумерские поселения, постепенно они заняли всю территорию Месопотамии. Откуда пришли шумеры – до сих пор неизвестно, но согласно легенде, распространенной среди самих шумеров, с островов Персидского залива. Шумеры говорили на языке, родственные связи которого с другими языками не установлены. В северной части Месопотамии начиная с III тысячелетия до нашей эры жили семиты, скотоводческие племена древней Передней Азии и сирийской степи, язык семитских племен назывался аккадским.
В южной части Месопотамии семиты говорили на вавилонском диалекте ассирийского языка, а к северу – на ассирийском диалекте. В течение нескольких веков семиты жили рядом с шумерами, но затем стали продвигаться на юг и к концу III тысячелетия до нашей эры заняли всю южную Месопотамию, в результате этого аккадский язык постепенно вытеснил шумерский, однако он продолжал существовать как язык науки и религиозного культа до I века. Месопотамская цивилизация – самая древняя в мире. Именно в Шумере в конце IV тысячелетия до нашей эры человеческое общество вышло из стадии первобытности и вступило в эпоху древности, что означает сложение культуры нового типа и рождение нового типа сознания.
Важную роль в становлении и закреплении новой культуры древнего общества сыграла письменность, с появлением которой стали возможны новые формы хранения-передачи информации. Месопотамская письменность в своей древнейшей, пиктографической форме появилась на рубеже IV – III тысячелетий до нашей эры. Полагают, что в ранней пиктографической письменности было свыше полутора тысяч знаков-рисунков. Каждый знак означал одно или несколько слов. Совершенствование системы письма шло по линии унификации значков, сокращения их числа, в результате появились клинописные оттиски. Одновременно происходит фонетизация письма, то есть значки стали употреблять не только в первоначальном, словесном значении, но и в отрыве от него.

Самые древние письменные сообщения представляли собой своеобразные ребусы, развитая же клинописная система, способная передавать все оттенки речи, выработалась лишь к середине III тысячелетия до нашей эры. Большая часть того, что известно о культуре шумеров, вавилонян и ассирийцев, была получена при изучении 25 тысяч табличек и фрагментов библиотеки ассирийского царя Ашшурбанапала. Древнемесопотамская словесность включает как памятники фольклорного происхождения, так и произведения авторские. Самым выдающимся памятником является аккадский эпос о Гильгамеше, который повествует о поисках бессмертия, о смысле человеческой жизни. Огромный интерес представляют старовавилонская "Поэма об Атрахасисе", повествующая о сотворении человека и Всемирном потопе, и культовый космогонический эпос "Энума элиш". Мифология Междуречья — мифология древних государств Двуречья: Аккада, Ассирии, Вавилонии, Шумера, Элама. Шумеро-аккадская мифология — мифология древнейшей из известных цивилизаций, располагавшихся на территории Междуречья, и развивавшейся с IV по II тысячелетие до нашей эры.

Шумерская мифология. Шумерийцы - племена неизвестного происхождения, в конце IV тысячелетия до нашей эры освоили долину Тигра и Евфрата и образовали первые в Двуречье города-государства. Шумерский период истории Двуречья охватывает около полутора тысяч лет, он завершается в конце III - начале II тысячелетия до нашей эры так называемой династией города Ура и династиями Исина и Ларсы, из которых последняя была уже только частично шумерской. Ко времени образования первых шумерских городов-государств, видимо, сформировалось представление об антропоморфном божестве. Божества - покровители общины являлись в первую очередь олицетворением творящих и производящих сил природы, с которыми соединяются представления о власти военного вождя племени-общины, совмещающейся (сначала нерегулярно) с функциями верховного жреца. Из первых письменных источников (самые ранние пиктографические тексты так называемого периода Урук III - Джемдет-Наср датируются концом IV - началом III тысячелетия) известны имена (или символы) богов Инанны, Энлиля и других божеств, а со времени так называемого периода Абу-Салябиха (поселения близ Ниппура) и Фары (Шуруппака), то есть с 27-26 веков - теофорные имена и наиболее древний список богов. Самые ранние собственно мифологические литературные тексты - гимны богам, списки пословиц, изложение некоторых мифов (например, об Энлиле) восходят также к периоду Фары и происходят из раскопок Фары и Абу-Салябиха. От времени правления лагашского правителя Гудеи (около 22 столетия до нашей эры) дошли строительные надписи, дающие важный материал, касающийся культа и мифологии (описание обновления главного храма города Лагаш Энинну - «храма пятидесяти» для Нингирсу, бога-покровителя города). Но главная масса шумерских текстов мифологического содержания (литературных, учебных, собственно мифологических и других, так или иначе связанных с мифом) относится к концу III - началу II тысячелетия до нашей эры, к так называемому старовавилонскому периоду - времени, когда шумерский язык уже вымирал, но вавилонская традиция еще сохранила систему преподавания на этом языке.
Таким образом, ко времени появления письменности в Двуречье (конец IV тысячелетия до нашей эры) здесь зафиксирована определенная система мифологических представлений. Но в каждом городе-государстве сохранялись свои божества и герои, циклы мифов и своя жреческая традиция. До конца III тысячелетия не было единого систематизированного пантеона, хотя имелось несколько общешумерских божеств: Энлиль, «владыка воздуха», «царь богов и людей», бог города Ниппур, центра древнейшего шумерского племенного союза; Энки, владыка подземных пресных вод и мирового океана (позднее и божество мудрости), главный бог города Эреду, древнейшего культурного центра Шумера; Ан, бог неба, и Инанна, богиня войны и плотской любви, божества города Урук, Наина, лунный бог, почитавшийся в Уре; бог-воитель Нингирсу, чтившийся в Лагаше (этот бог позднее отождествлялся с лагашским Нинуртой), и другие божества. Древнейший список богов из Фары (около 26 столетия до нашей эры) выделяет шесть верховных богов раннешумерского пантеона: Энлиль, Ану, Инанна, Энки, Нанна и солнечный бог Уту. Древние шумерские божества, в том числе и астральные боги, сохраняли функцию божества плодородия, которое мыслилось как бог-покровитель отдельной общины. Один из наиболее типичных образов - образ богини-матери (в иконографии с ней иногда связывают изображения женщины с ребенком на руках), которая почиталась под разными именами: Дамгальнуна, Нинхурсаг, Нинмах, Нинту, Мама, Мами. Аккадские варианты образа богини-матери - Белетили («владычица богов»), та же Мами (имеющая в аккадских текстах эпитет «помогающая при родах») и Аруру - создательница людей в ассирийских и нововавилонских мифах, а в эпосе о Гильгамеше - «дикого» человека (первочеловека) Энкиду. Не исключено, что с образом богини-матери связаны и богини-покровительницы городов: так, шумерские богини Bay и Гатумдуг также носят эпитеты «мать», «мать всех городов». В мифах о богах плодородия прослеживается тесная связь мифа с культом. В культовых песнях из Ура говорится о любви жрицы «лукур» (одна из значительных жреческих категорий) к царю Шу-Суэну и подчеркивается священный и официальный характер их соединения. Гимны обожествленным царям III династии Ура и I династии Исина также показывают, что между царем (одновременно и верховным жрецом «эном») и верховной жрицей ежегодно совершался обряд священного брака, в котором царь представлял воплощение бога-пастуха Думузи, а жрица - богини Инанны.
Содержание произведений (составляющих единый цикл «Инанна-Думузи») включает в себя мотивы ухаживания и свадьбы героев-богов, нисхождения богини в подземное царство («страну без возврата») и замену её героем, гибели героя и плача по нему и возвращения героя на землю. Все произведения цикла оказываются преддверием драмы-действа, составлявшей основу ритуала и образно воплощавшей метафору «жизнь - смерть - жизнь». Многочисленность вариантов мифа, равно как и образов уходящих (гибнущих) и возвращающихся божеств (каким в данном случае выступает Думузи), связана, как и в случае с богиней-матерью, с разъединённостью шумерских общин и с самой метафорой «жизнь - смерть - жизнь», всё время меняющей свой облик, но постоянной и неизменной в своём обновлении. Более специфична идея замены, лейтмотивом проходящая через все мифы, связанные со спуском в подземное царство. В мифе об Энлиле и Нинлиль в роли умирающего (уходящего) и воскресающего (возвращающегося) божества выступает покровитель общины Ниппура владыка воздуха Энлиль, силой овладевший Нинлиль, изгнанный за это богами в подземный мир, но сумевший его покинуть, оставив вместо себя, жены и сына «заместителей». По форме требование «за голову - голову» выглядит юридической уловкой, попыткой обойти закон, незыблемый для любого, кто вошёл в «страну без возврата». Но в нём звучит и идея некоего равновесия, стремления к гармонии между миром живых и мёртвых. В аккадском тексте о нисхождении Иштар (соответствует шумерской Инанне), равно как и в аккадском же эпосе об Эрре, боге чумы, эта идея сформулирована более отчетливо: Иштар перед воротами «страны без возврата» грозится в случае, если ее не впустят, «выпустить мертвецов, поедающих живых», и тогда «более живых умножатся мертвые», и угроза действует. Мифы, имеющие отношение к культу плодородия, дают сведения о представлениях шумерийцев о подземном царстве. О местонахождении подземного царства (шумер. Кур, Кигаль, Эден, Иригаль, Арали, вторичное название - кур-нуги, «страна без возврата»; аккадские параллели к этим терминам - эрцету, церу) четкого представления нет. Туда не только спускаются, но и «проваливаются»; границей подземного царства служит подземная река, через которую переправляет перевозчик. Попадающие в преисподнюю проходят через семь ворот подземного мира, где их встречает главный привратник Нети. Участь мертвых под землей тяжела. Хлеб их горек (иногда это нечистоты), вода солона (питьем могут служить и помои). Подземный мир темен, полон пыли, его обитатели, «как птицы, одеты одеждою крыльев». Представления о «ниве душ» нет, как нет и сведений о суде мёртвых, где судили бы по поведению в жизни и по правилам морали. Сносной жизни (чистой питьевой воды, покоя) удостаиваются души, по которым был исполнен погребальный обряд и принесены жертвы, а также павшие в бою и многодетные. Судьи подземного мира, ануннаки, сидящие перед Эрешкигаль, владычицей подземного царства, выносят только смертные приговоры. Имена мертвых заносит в свою таблицу женщина-писец подземного царства Гештинанна (у аккадцев - Белетцери). В числе предков - жителей подземного мира - многие легендарные герои и исторические деятели, например Гильгамеш, бог Сумукан, основатель III династии Ура Ур-Намму. Непогребенные души мертвых возвращаются на землю и приносят беду, погребенные переправляются через «реку, которая отделяет от людей» и является границей между миром живых и миром мертвых. Реку пересекает лодка с перевозчиком подземного мира Ур-Шанаби или демоном Хумут-Табалом.
Собственно космогонические шумерские мифы неизвестны. В тексте «Гильгамеш, Энкиду и подземный мир» говорится, что некие события происходили в то время, «когда небеса отделились от земли, когда Ану забрал себе небо, а Энлиль землю, когда Эрешкигаль подарили Куру». В мифе о мотыге и топоре говорится, что землю от небес отделил Энлиль, миф о Лахар и Ашнан, богинях скота и зерна, описывает еще слитное состояние земли и небес («гора небес и земли»), которым, по всей видимости, ведал бог Ану. Миф «Энки и Нинхурсаг» рассказывает об острове Тильмун как о первозданном рае. О сотворении людей дошло несколько мифов, но полностью самостоятелен из них лишь один - об Энки и Нинмах. Энки и Нинмах лепят человека из глины Абзу, подземного мирового океана, и привлекают к процессу создания богиню Намму - «мать, давшую жизнь всем богам». Цель создания человека - трудиться на богов: обрабатывать землю, пасти скот, собирать плоды, кормить богов своими жертвами. Когда человек изготовлен, боги определяют ему судьбу и устраивают по этому случаю пир. На пиру захмелевшие Энки и Нинмах начинают снова лепить людей, но у них получаются уроды: женщина, неспособная рожать, существо, лишенное пола, и т. д. В мифе о богинях скота и зерна необходимость создания человека объясняется тем, что появившиеся до него боги ануннаки не умеют вести никакого хозяйства. Неоднократно проскальзывает представление, что раньше люди росли под землей, как трава. В мифе о мотыге Энлиль проделывает мотыгой дыру в земле и оттуда выходят люди. Этот же мотив звучит во введении к гимну городу Эреду. Много мифов посвящено созданию и рождению богов. Широко представлены в шумерской мифологии культурные герои. Творцами-демиургами выступают в основном Энлиль и Энки. Согласно разным текстам богиня Нинкаси - зачинательница пивоварения, богиня Утту - ткацкого ремесла, Энлиль - создатель колеса, зерна; садоводство - изобретение садовника Шукалитудды. Некий архаический царь Энмедуранки объявляется изобретателем разных форм предсказания будущего, в том числе предсказаний при помощи излияния масла. Изобретатель арфы - некий Нингаль-Папригаль, эпические герои Энмеркар и Гильгамеш - создатели градостроения, а Энмеркар - еще и письменности.
Эсхатологическая линия отражена в мифах о потопе и о гневе Инанны. В шумерской мифологии сохранилось крайне мало рассказов о борьбе богов с чудовищами, уничтожении стихийных сил и т. д. (известно только два таких сказания - о борьбе бога Нинурты со злым демоном Асагом и о борьбе богини Инанны с чудовищем Эбих). Такие сражения в большинстве случаев - удел героической личности, обожествлённого царя, тогда как большинство деяний богов связано с их ролью божеств плодородия (наиболее архаичный момент) и носителей культуры (наиболее поздний момент). Функциональной амбивалентности образа соответствует внешняя характеристика персонажей: эти всесильные, всемогущие боги, творцы всего живого на земле, злы, грубы, жестоки, их решения часто объясняются капризами, пьянством, распущенностью, в их облике могут быть подчеркнуты бытовые непривлекательные черты (грязь под ногтями, выкрашенными в красный цвет, у Энки, растрепанные волосы Эрешкигаль и т. д.). Разнообразна и степень активности и пассивности каждого божества. Так, наиболее живыми оказываются Инанна, Энки, Нинхурсаг, Думузи, некоторые второстепенные божества. Самый пассивный бог - «отец богов» Ану. Образы Энки, Инанны и отчасти Энлиля сопоставимы с образами богов-демиургов, «носителей культуры», в чьих характеристиках подчеркиваются элементы комизма, богами первобытных культов, живущими на земле, среди людей, чей культ и вытесняет культ «высшего существа». Но при этом никаких следов «теомахии» - борьбы старых и новых поколений богов - в шумерской мифологии не обнаружено. Один канонический текст старовавилонского времени начинается с перечисления пятидесяти пар богов, предшествовавших Ану: их имена образованы по схеме: «владыка (владычица) того-то». Среди них назван один из древнейших, судя по некоторым данным, богов Энмешарра («господин всех тайных сил Мэ»). Из источника еще более позднего времени (новоассирийского заклинания I тысячелетия до нашей эры) следует, что Энмешарра - «тот, кто передал Ану и Энлилю скипетр и господство». В шумерской мифологии это божество хтоническое, но нет никаких свидетельств, что в подземное царство Энмешарра был низвергнут насильственно. Из героических сказаний до нас дошли только сказания урукского цикла. Героями сказаний являются три правивших последовательно царя Урука: Энмеркар, сын Мескингашера, легендарного основателя I династии Урука (27-26 века до н. э.; по преданию, династия вела свое начало от бога солнца Уту, чьим сыном считался Мескингашер); Лугальбанда, четвертый правитель династии, отец (а возможно, родовой бог) Гильгамеша, наиболее популярного героя шумерской и аккадской литературы.
Единой для произведений урукского цикла внешней линией является тема связей Урука с окружающим миром и мотив странствия героев. Тема путешествия героя в чужеземную страну и испытание его моральной и физической силы в соединении с мотивами волшебных даров и волшебного помощника не только показывает степень мифологизации произведения, составленного как героико-исторический памятник, но позволяет вскрыть и стадиально ранние мотивы, связанные с обрядами инициации. Связь этих мотивов в произведениях, последовательность чисто мифологического уровня изложения сближает шумерские памятники с волшебной сказкой. В ранних списках богов из Фары герои Лугальбанда и Гильгамеш приписаны к богам; в более поздних текстах они появляются как боги подземного мира. Между тем в эпосе урукского цикла Гильгамеш, Лугальбанда, Энмеркар, хотя и обладают мифоэпическими и сказочными чертами, выступают как реальные цари - правители Урука. Их имена фигурируют и в так называемом «царском списке», составленном в период III династии Ура, вероятно, около 2100 года до нашей эры (все династии, упомянутые в списке, делятся на «допотопные» и правившие «после потопа», царям, особенно допотопного периода, приписывается мифическое число лет правления: Мескингашеру, основателю династии Урука, «сыну бога солнца», 325 лет, Энмеркару 420 лет, Гильгамешу, который назван сыном демона Лилу, 128 лет). Эпическая и внеэпическая традиция Двуречья имеет, таким образом, единое общее направление - представление об историчности главных мифоэпических героев. Можно допустить, что Лугальбанда и Гильгамеш были обожествлены посмертно, как герои. Иначе обстояло дело с начала староаккадского периода. Первым правителем, объявившим себя еще при жизни «богом-покровителем Аккада», был аккадский царь 23 века до нашей эры Нарам-Суэн; в период III династии Ура культовое почитание правителя достигло апогея. Характерное для многих мифологических систем развитие эпической традиции из мифов о культурных героях на шумерской почве, как правило, не имело места. Характерной актуализацией древних форм (в частности, традиционного мотива путешествия) выглядит и нередко встречающийся в шумерских мифологических текстах мотив путешествия бога к другому, высшему, божеству за благословением (мифы о путешествии Энки к Энлилю после постройки его города, о путешествии лунного бога Нанны в Ниппур к Энлилю, своему божественному отцу, за благословением).
Период III династии Ура, время, от которого дошла большая часть письменных мифологических источников, - это период выработки идеологии царской власти в наиболее законченной в шумерской истории форме. Поскольку миф оставался господствующей и наиболее «организованной» областью общественного сознания, ведущей формой мышления, постольку именно через миф утверждались соответствующие идеи. Поэтому не случайно, что большинство текстов относится к одной группе - ниппурскому канону, составленному жрецами III династии Ура, а основные центры, чаще всего упоминаемые в мифах: Эреду, Урук, Ур, тяготевшие к Ниппуру как традиционному месту общешумерского культа. «Псевдомиф», миф-концепцию (а не традиционную композицию) представляет собой и миф, объясняющий появление в Двуречье семитских племён амореев и дающий этиологию их ассимиляции в обществе, - миф о боге Марту (само имя бога - деификация шумерского названия западносемитских кочевников). Миф, лежащий в основе текста, не разрабатывал древнюю традицию, а был взят из исторической реальности. Но и следы общеисторической концепции - представления об эволюции человечества от дикости к цивилизации (нашедшего отражение - уже на аккадском материале - в истории «дикого человека» Энкиду в аккадском эпосе о Гильгамеше) проступают сквозь «актуальную» концепцию мифа. После падения в конце III тысячелетия до нашей эры под натиском амореев и эламитов III династии Ура почти все правящие династии отдельных городов-государств Двуречья оказались аморейскими. Однако в культуре Двуречья соприкосновение с аморейскими племенами почти не оставило следа.

Аккадская (вавилоно-ассирийская) мифологияия.С глубокой древности восточные семиты - аккадцы, занимавшие северную часть нижнего Двуречья, были соседями шумерийцев и находились под сильным шумерским влиянием. Во второй половине III тысячелетия до нашей эры аккадцы утверждаются и на юге Двуречья, чему способствовало объединение Двуречья правителем города Аккад Саргоном Древним в «царство Шумера и Аккада» (позднее, с возвышением Вавилона, эта территория стала называться Вавилонией). История Двуречья во II тысячелетии до нашей эры - это уже история семитских народов. Однако слияние шумерского и аккадского народов происходило постепенно, вытеснение шумерского языка аккадским (вавилоно-ассирийским) не означало полного уничтожения шумерской культуры и замены ее новой, семитской. Ни одного раннего чисто семитского культа на территории Двуречья до сих пор не обнаружено. Все известные нам аккадские боги - шумерского происхождения или с давних пор отождествлены с шумерскими. Так, аккадский бог солнца Шамаш отождествился с шумерским Уту, богиня Иштар - с Инанной и рядом других шумерских богинь, бог бури Адад - с Ишкуром и т. д. Бог Энлиль получает семитский эпитет Бел (или Балу, или Баал), «владыка». С возвышением Вавилона все большую роль начинает играть главный бог этого города Мардук, но и это имя по своему происхождению шумерское. Аккадские мифологические тексты старовавилонского времени известны гораздо меньше, чем шумерские; ни один текст не дошел полностью. Все главные источники по аккадской мифологии относятся ко II-I тысячелетию до нашей эры, то есть ко времени после старовавилонского периода.
Если о шумерской космогонии и теогонии сохранились весьма отрывочные сведения, то вавилонское космогоническое учение представлено большой космогонической поэмой-эпосом «Энума элиш» (по первым словам поэмы - «Когда вверху»; наиболее ранняя версия датируется началом 10 века до нашей эры). Поэма отводит главную роль в сотворении мира Мардуку, который постепенно занимает главное место в пантеоне II тысячелетия, а к концу старовавилонского периода получает всеобщее признание и вне Вавилона. В сравнении с шумерскими представлениями о мироздании новым в космогонической части поэмы является представление о последовательных поколениях богов, из которых каждое превосходит предыдущее, о теомахии - сражении старых и новых богов и унифицирование многих божественных образов созидателей в один. Идея поэмы - в оправдании возвеличивания Мардука, цель создания ее - доказать и показать, что Мардук - прямой и законный наследник древних могучих сил, в том числе и шумерских божеств. «Исконные» шумерские боги оказываются при этом молодыми наследниками более древних сил, которые они сокрушают. Он получает власть не только на основании законной преемственности, но и по праву сильнейшего, поэтому тема борьбы и насильственного свержения древних сил является лейтмотивом сказания. Черты Энки - Эйя, как и других богов, перенесены на Мардука, но Эйя делается отцом «владыки богов» и его советником. В ашшурской версии поэмы (конец II тысячелетия до нашей эры) Мардука заменяет Ашшур, главный бог города Ашшур и центральное божество ассирийского пантеона. Это стало проявлением общей тенденции к монотеизму, выражающейся в стремлении выделить основного бога и коренящейся не только в идеологической, но и в общественно-политической ситуации I тысячелетия до нашей эры. Ряд космологических мотивов «Энума элиш» дошел до нас в греческих переложениях вавилонского жреца III века до нашей эры Бероса (через Полигистора и Евсебия), а также греческого писателя VI столетия Дамаския. У Дамаския присутствует ряд поколений богов: Тауте и Апасон и сын их Мумие (Тиамат, Апсу, Мумму), а также Лахе и Лахос, Киссар и Ассорос (Лахму и Лахаму, Аншар и Кишар), их дети Анос, Иллинос, Аос (Ану, Энлиль, Эйя). Аос и Дауке (то есть богиня Дамкина) создают бога-демиурга Бела (Мардука). У Бероса владычицей, соответствующей Тиамат, является некая Оморка («море»), которая господствует над тьмой и водами и описание которой напоминает описание злобных вавилонских демонов. Бог Бел ее разрубает, создаёт небо и землю, организует мировой порядок и приказывает отрубить голову одному из богов, чтобы из его крови и земли создать людей и животных.
Мифы о сотворении мира и рода людского в вавилонской литературе и мифографии связаны со сказаниями о человеческих бедствиях, гибели людей и даже о разрушении вселенной. Как и в шумерских памятниках, в вавилонских сказаниях подчёркивается, что причина бедствий - злоба богов, их желание уменьшить число всё растущего и надоедающего богам своим шумом рода человеческого. Бедствия воспринимаются не как законное возмездие за людские грехи, но как злой каприз божества. Миф о потопе, в основу которого, по всем данным, легло шумерское сказание о Зиусудре, дошел в виде мифа об Атрахасисе и рассказа о потопе, вставленного в эпос о Гильгамеше (и мало отличающегося от первого), а также сохранился в греческой передаче Бероса. О наказании людей рассказывает и миф о боге чумы Эрре, обманным путем отбирающем власть у Мардука. Этот текст проливает свет на вавилонскую теологическую концепцию некоего физического и духовного равновесия мира, зависящего от присутствия на своем месте законного владельца (ср. шумеро-аккадский мотив равновесия между миром живых и мертвых). Традиционным для Двуречья (еще с шумерского периода) является и представление о связи божества со своей статуей: покидая страну и статую, бог тем самым меняет местожительство. Это совершает Мардук, и стране наносится ущерб, а для вселенной создается угроза гибели. Характерно, что во всех эпосах об уничтожении человечества главное бедствие - потоп, вызвано не наводнением с моря, но дождевой бурей. С этим связана и значительная роль богов бури и ураганов в космогонии Двуречья, особенно северного. Кроме специальных богов ветра и грозы, бури (главный аккадский бог - Адад), ветры были сферой деятельности различных богов и демонов. Так, по традиции, им, вероятно, был и верховный шумерский бог Энлиль (дословное значение имени - «дыхание ветра», или «владыка-ветер»), хотя в основном он бог воздуха в широком смысле слова. Но все же Энлиль владел разрушительными бурями, которыми он уничтожал врагов и ненавистные ему города. Сыновья Энлиля - Нинурта и Нингирсу, также связаны с бурей. Как божества, во всяком случае как персонифицированные высшие силы, воспринимались ветры четырех сторон. Вавилонское сказание о сотворении мира, сюжет которого был построен вокруг личности могучего божества, эпическая разработка эпизодов, повествующих о сражении бога-героя с чудовищем - олицетворением стихии, дало начало теме бога-героя в вавилонской эпико-мифологической литературе (а не героя-смертного, как в шумерской литературе).
По аккадским понятиям, таблицы судеб определяли движение мира и мировых событий. Обладание ими обеспечивало мировое господство (в «Энума элиш» ими первоначально владела Тиамат, затем Кингу и, наконец, Мардук). Писец таблиц судеб - бог писцового искусства и сын Мардука Набу - также иногда воспринимался как их обладатель. Таблицы писали и в подземном мире (писец - богиня Белетцери); видимо, это была фиксация смертных приговоров, а также имена мертвых. Если число богов-героев в вавилонской мифологической литературе по сравнению с шумерской преобладает, то о героях-смертных, кроме эпоса об Атрахасисе, известны только сказание (явно шумерского происхождения) об Этане - герое, попытавшемся взлететь на орле на небо, и сравнительно поздний рассказ об Адапе - мудреце, осмелившемся «обломать крылья» ветру и вызвать гнев бога неба Ану, но упустившем возможность добыть бессмертие, и знаменитый эпос о Гильгамеше - не простое повторение шумерских сказаний о герое, а произведение, отразившее сложную мировоззренческую эволюцию, которую вместе с вавилонским обществом проделали герои шумерских произведений. Лейтмотив эпических произведений вавилонской литературы - недостижение человеком участи богов, несмотря на все его стремления, тщетность человеческих усилий в попытке получить бессмертие. Монархически-государственный, а не общинный (как в шумерской мифологии) характер официальной вавилонской религии, равно как и подавление общественной жизни населения, приводит к тому, что черты архаической религиозно-магической практики постепенно подавляются. Со временем всё большую роль начинают играть «личные» боги. Представление о личном боге каждого человека, который облегчает ему доступ к великим богам и вводит его к ним, возникает (или, во всяком случае, распространяется) со времени III династии Ура и в старовавилонском периоде. На рельефах и печатях этого времени часты сцены, изображающие, как божество-покровитель ведёт человека к верховному богу для определения ему судьбы и для получения благословения. В период III династии Ура, когда царя рассматривали как защитника-хранителя своей страны, он принимал некоторые функции бога-защитника (особенно обожествленный царь). Считалось, что с потерей своего бога-защитника человек становился беззащитным перед злобным своеволием великих богов, легко мог подвергнуться нападению злых демонов. Кроме личного бога, который должен был прежде всего принести удачу своему покровительствуемому, и личной богини, олицетворявшей его жизненную «долю», каждый человек имел еще своего духа-демона шеду (у шумеров, алад) - антропоморфизированную или зооморфизированную жизненную силу. Кроме этих защитников, у жителя Вавилонии со II тысячелетия до нашей эры появляется и своя личная хранительница - ламассу, носительница его личности, возможно, связанная с культом плаценты. «Имя» человека или его «слава» (шуму) тоже рассматривались как материальная субстанция, без которой немыслимо его существование и которая передавалась его наследникам. Напротив, «душа» (напишту) - что-то безличное, она отождествлялась то с дыханием, то с кровью. Личные боги-хранители противостояли злу и были как бы антиподами злых сил, окружающих человека. Среди них - львиноголовая Ламашту, поднимающаяся из подземного мира и ведущая за собой всевозможные болезни, сами злые духи болезней, призраки, озлобленные тени мертвых, не получающие жертв, разного рода служебные духи подземного царства (утукки, асакки, этимме, галле, галле лемнути - «черти злые», и т. д.), бог-судьба Намтар, приходящий к человеку в час его смерти, ночные духи-инкубы Лилу, посещающие женщин, суккубы Лилит или Лилиту, овладевающие мужчинами, и другие злые демоны.
Сложнейшая система демонологических представлений, сложившаяся в вавилонской мифологии (и не засвидетельствованная в шумерских памятниках), получила отражение и в изобразительном искусстве. Общая структура пантеона, сложение которой относится еще к III династии Ура, в основном остаётся без особых перемен в течение всей эпохи древности. Во главе всего мира официально стоит триада Ану, Энлиль и Эйя, окруженные советом из семи или двенадцати «великих богов», определяющих «доли» (шимату) всего на свете. Все боги мыслятся разделёнными на две родовые группы - игигов и ануннаков, боги земли и подземного мира, как правило, относятся к числу последних, хотя и среди небесных богов также есть боги-ануннаки. В преисподней, однако, правит уже не столько Эрешкигаль, сколько ее супруг Нергал, подчинивший свою супругу, что соответствует общему уменьшению роли женских божеств в вавилонской мифологии, низведённых, как правило, почти исключительно до положения безличных супруг своих божественных мужей (по существу, особое значение сохраняют лишь богиня врачевания Гула и Иштар, хотя, судя по эпосу о Гильгамеше, и её положение оказывается под угрозой). Но шаги в направлении монотеизма, проявившиеся в усилении культа Мардука, который монополизировал к концу II тысячелетия до нашей эры почти все области божественной деятельности и власти, происходят и далее. В единый образ «владыки» - Бела (Баала) сливаются Энлиль и Мардук (в Ассирии - Энлиль и Ашшур). В I тысячелетии до нашей эры Мардука в ряде центров постепенно начинает вытеснять его сын, бог писцового искусства Набу, который имеет тенденцию к тому, чтобы стать единым вавилонским божеством. Свойствами одного бога наделяются другие божества, и качества одного бога определяются при помощи качеств других богов. Это еще один путь к созданию образа единого всемогущего и всесильного божества чисто абстрактным способом.
Памятники (в основном I тысячелетия до нашей эры) дают возможность реконструировать общую систему космогонических воззрений вавилонских теологов, хотя нет полной уверенности в том, что подобная унификация самими вавилонянами была осуществлена. Микрокосм представляется отражением макрокосма - «низ» (земля) - как бы отражением «верха» (небес). Вся вселенная как бы плавает в мировом океане, земля уподобляется большому перевёрнутому круглому челну, а небо - твердому полусводу (куполу), накрывающему мир. Все небесное пространство делится на несколько частей: «верхнее небо Ану», «среднее небо», принадлежащее игигам, в центре которого находилась лазуритовая целла Мардука, и «нижнее небо», уже видимое людям, на котором расположены звезды. Все небеса сделаны из разных пород камня, например «нижнее небо» - из синей яшмы; над этими тремя небесами помещается ещё четыре неба. Небо, как здание, покоится на основании, прикрепленном к небесному океану колышками и, подобно земному дворцу, защищенном от воды крепостным валом. Самая высокая часть небесного свода носит название «середина небес». Внешняя сторона купола («внутренность небес») излучает свет; это то пространство, где скрывается луна - Син во время своей трехдневной отлучки и где солнце - Шамаш проводит ночь. На востоке находится «гора восхода», на западе - «гора заката», которые заперты на замок. Каждое утро Шамаш открывает «гору восхода», отправляется в путь по небу, а вечером через «гору заката» скрывается во «внутренности небес». Звезды на небесном своде - это «образы» или «письмена», и каждой из них определено твердое место, чтобы ни одна «не сбилась со своего пути». Земной географии соответствует география небесная. Прообразы всего сущего: стран, рек, городов, храмов - существуют на небе в виде звезд, земные предметы являют собой лишь отражения небесных, но обе субстанции имеют каждая свои измерения. Так, небесный храм примерно вдвое больше земного. План Ниневии первоначально был вычерчен на небесах и существовал издревле. В одном созвездии расположен небесный Тигр, в другом - небесный Евфрат. Каждому городу соответствует определенное созвездие: Сиппару - созвездие Рака, Вавилону, Ниппуру - другие, чьи названия не идентифицированы с современными. На страны разделены и солнце и месяц: на правой стороне месяца - Аккад, на левой - Элам, верхняя часть месяца - Амурру (амореи), нижняя часть - страна Субарту. Под небесным сводом лежит (как перевернутая лодка) «ки» - земля, которая также разделена на несколько ярусов. В верхней части живут люди, в средней части - владения бога Эйя (океан пресной воды или подпочвенных вод), в нижней части - владения богов земли, ануннаков, и подземное царство. По другим воззрениям, семи небесам соответствуют семь земель, но об их точном членении и расположении ничего не известно. Чтобы укрепить землю, ее привязали к небу верёвками и закрепили колышками. Эти верёвки-канаты - Млечный путь. Верхняя земля, как известно, принадлежит богу Энлилю. Его храм Экур («дом горы») и одна из центральных его частей - Дуранки («связь небе



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Суббота, 18.06.2011, 18:34 | Сообщение # 8
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Ведийская мифология

Ведийская мифология - совокупность мифологических представлений ведийских ариев; обычно под ведийской мифологией понимают мифологические представления ариев периода создания вед, а иногда и периода создания брахман, прозаических комментариев к ведам, и упанишад, тайных учений философско-религиозного характера, генетически связанных с ведами, но отражающих, по сути дела, уже иную культурную традицию. Хронологически ведийская мифология относится к эпохе между серединой второго и серединой первого тысячелетия до нашей эры, когда первобытнообщинное устройство ведийского общества находилось уже на стадии разложения и постепенно формировался уклад, который был характерен для военной демократии.
Источники ведийской мифологии: четыре древнейших собрания вед; брахманы к соответствующим ведам (ценные сведения о ритуале, интерпретации его сокровенного смысла и символики, ряд мифов и мифологизированных преданий); араньяки (тексты, связанные с брахманами); упанишады. Эти источники относятся к классу шрути - «услышанное», то есть откровение.
Ведийская мифология передавалась устно, и «божественному» характеру текстов соответствовала особая роль речи и памяти, противостоящих забвению и нечленораздельному хаосу.
Тексты смрити - «запоминаемое» (восходящее к авторитетам) включают сутры, в которых речь идёт о жертвоприношениях, домашних обрядах, мифологизированном законодательстве и т.п.
Некоторые сведения о ведийской мифологии могут быть извлечены из более поздних индуистских текстов, генетически связанных с ведийской традицией, и даже из буддийских текстов. Ведизм не был общеиндийской религией, его придерживалась лишь группа индоарийских племен, заселявшая Восточный Пенджаб и Уттар-Прадеш, она же является создателем Ригведы и других ведийских сборников.
Одной из характерных черт ведийской религии является политеизм – поклонение многим богам, которых обычно наделяют свойствами человека. Главным богом считался Индра – бог грозы, могущественный воитель. Варуна – хранитель мирового порядка и справедливости. Агни – бог огня и защитник домашнего очага. Индиец эпохи вед обожествлял силы природы, одушевлял растения, горы и реки. Позднее на основе этого оформилось учение о переселении душ. Чтобы завоевать расположение богов, индийцы приносили им жертвы, молили о помощи, потомстве и богатстве. Ведийские сочинения рисуют богатый духовный мир индийцев, уже тогда создававших сложные космогонические представления. Уже тогда человек пытался в мифологизированной форме объяснить причины возникновения мира и всего живого на земле.
Вот основные мысли ведийских гимнов:
Нет ничего вечного, даже боги не вечны.
Творцом мира было некое абстрактное божество, основа бытия – безлична.
Все сущее возникло из великана Пуруши.
К высшему (божественному) уровню ведийской мифологии принято относить 33 бога (333 в некоторых брахманах; в отдельных источниках - 3306, 3339), причём само это число - существенная константа, под которую «подгоняется» количество персонажей. Эти 33 бога делятся на земных, атмосферных (промежуточных) и небесных. Иногда богов членят на группы (8 васу, 11 рудр, 12 адитьев я ещё 2 божества - Ашвины или Дьяус и Притхиви, или Индра и Праджапати), противопоставленные по тому же тройственному принципу.
Несмотря на отдельные отклонения в составе групп, ядро остаётся устойчивым: Притхиви, Лгни, Брихаспати, Сома, Сарасвати и др. - земные; Индра, Трита Аптья, Апам Напат, Матаришван, Ахи Будхнья, Аджа Экапад, Рудра, маруты, Ваю, Вата, Парджанья, Anac - атмосферные; Дьяус, Варуна, Митра и другие адитьи, Сурья, Савитар, Пушан, Вишну, Вивасват, Ушас, Ашвины - небесные. Более поздние тексты предлагают иные интерпретации тех же групп: васу - огонь, земля, ветер, воздушное пространство, солнце, небо, луна, звёзды; рудры - 10 органов жизнедеятельности и атман; адитьи - 12 месяцев года (Брихад.-уп. III 9, 1-5). Подобные членения отражают попытки установления соответствий между архаичными космологическими схемами трёхчленной вселенной и составом пантеона (а позже - основными элементами макро-и микрокосма).
В основе другой классификации богов лежит различение трёх социальных функций: магико-юридической (адитьи и прежде всего Варуна и Митра - жрецы), военной (Индра и маруты - воины), плодородия (Ашвины - производители материальных благ). Эта классификация подкрепляется текстовыми последовательностями, в которых за Варуной и Митрой следуют Индра и маруты, Ашвины, Пушан и т. д.
Ядро ведийской мифологии образуют космогонические мифы, представленные рядом вариантов. Начальное состояние, соответствующее хаосу, описывается как полное отсутствие элементов вселенной и основных противопоставлений, обусловливающих её функционирование [«Тогда не было ни сущего, ни не сущего. Не было ни воздушного пространства, ни неба над ним... Тогда не было ни смерти, ни бессмертия, не было разницы между днём и ночью... Всё это неразличимо текуче» (РВ Х 129)]; вместе с тем подчёркивается монистический принцип («Без дуновения дышало Единое, и ничего кроме него не было»).
Начало творения дали воды, из них родилась вселенная, они её основа (ср. брахманы). Из вод возникли земля (обычно путём сгущения вод, более поздняя версия - путём пахтанья океана; сгущение же вод, отвердение их - результат совместной деятельности девов и асуров) и пища. Другой вариант - происхождение из вод яйца (в частности, золотого), из которого через год появился демиург Праджапати или бог-творец Брахман. Яйцо раскололось на золотую и серебряную половины, из них возникли соответственно небо и земля. Некоторые тексты отражают версию, согласно которой земля и солнце (огонь) возникли из лотоса, плававшего в водах (также при участии Праджапати). Эта последняя версия, видимо, имеет свои истоки в космогонических представлениях автохтонного населения Индии. Также известны и другие поздние варианты мифа о творении. Речь идёт прежде всего о создании вселенной из членов тела первочеловека Пуруши (РВ Х 90; АВ Х 2) - как природной, так и социальной организации («Когда разделили Пурушу,... брахманом стали его уста, руки - кшатрией, бёдра его - вайшьей, из ног возник шудра. Луна родилась из мысли, из глаз возникло солнце,... из головы возникло небо...»); в основе этого варианта лежит практика древних человеческих жертвоприношений.
В центре ведийской мифологии - мифы о «втором творении», точнее говоря, основной миф о борьбе Индры с его противником, воплощающим силы хаоса, неопределённости, деструкции, и создании новой вселенной, организованной на иных началах. В качестве противника Индры выступают прежде всего демоны - чудовища Вритра, Вала, реже Шушна, Пани и др., скрывающие скот (в скале, в пещере), солнце, утреннюю зарю или сковывающие воды. Победа Индры приводит к освобождению скота, вод и т. д., расчленению чудовища на части, воссозданию космоса, в частности в том его аспекте, который связан с плодородием, богатством, потомством, с переходом от экстенсивного использования природы к интенсивному, т. е. к специфически ведийскому социальному космосу.
Ведийская мифология, как она отражена в древнейших текстах, предполагает свободную композицию мифов на основе всей совокупности мифопоэтических знаний (veda); каждый сюжет, мотив, атрибут мифологичен в принципе и не требует для своего объяснения специального мифа в установившейся, законченной форме. Историко-культурное значение ведийской мифологии исключительно велико.
Индуистская мифология берёт начало (с I тыс. н. э) в индо-арийской ведической культуре через брахманизм, испытавший влияние буддизма. Включает в себя множество учений, отражающих монотеистические, пантеистические, политеистические и другие религиозные представления. Слово “индуизм” определяет в научной литературе и публицистике наиболее древние традиционные формы религиозной системы индийцев в отличие от других этических и религиозных учений – буддизма, джайнизма и ислама. Оно возникло не в среде коренных жителей Индии, а в среде тех военачальников и правителей соседних стран, которые исповедовали ислам, и, начиная с X века, приводили на земли Индии свои захватнические армии. Первой областью, где стало распространяться их влияние, были северо-западные земли этой страны. От названия главной водной артерии этих земель – реки Синдху-Хинд-Инд и произошли слова Индия и хинду (индуизм). Сами индийцы именуют свою страну Бхарат, а индуизм определяют как дхарму, или сантана-дхарму, т.е. религиозный закон. Дхарма охватывает собою всю сложную систему религиозных, этических и социально-правовых установлений, которые постепенно складывались в среде населения страны за последние пять тысяч лет.
Конечно же, в индуизм вошли многие идеи ведизма. Но надо иметь в виду, что индуизм – развитая религия нового этапа в жизни древнеиндийского общества. В индуизме на первый план выдвигается бог-творец, устанавливается строгая иерархия в пантеоне. Особую роль стали играть культы богов Брахмы, Вишну и Шивы. Так складывается триада (тримурти) этих главных божеств, воспринимаемая как проявление единого высшего божества. Брахма считался создателем и управителем мира, ему принадлежало и установление на земле социальных законов (дхарма), деление на варны. Постепенно в тримурти особую роль стали играть Вишну – бог-охранитель и Шива – бог-разрушитель, что привело к появлению двух основных направлений в индуизме – вишнуизма и шиваизма. Это разделение было закреплено в текстах пуран – главных памятников индуистской мысли, которые сложились в первые века нашей эры. Наряду с индоарийскими верованиями оба направления индуизма вобрали в себя и верования неарийского, прежде всего дравидийского, населения. Включение в индуистскую религиозную систему различных культов, их соотнесение с образом Вишну осуществлялось благодаря концепции аватар – учении о том, что бог нисходит в мир, перевоплощаясь каждый раз в новый образ. Культ бога Шивы, который олицетворяет собой плодородие, аскетизм, он является покровителем скотины, а также в образе танцора-шамана, несет не только разрушение, но и обобщение различных местных верований. Религиозные концепции индуизма оказывали большое влияние на различные стороны жизни древнеиндийского общества, в том числе и на социальную сферу. Система варн считалась священной, и от верующих требовалось строгое выполнение уже предопределенного долга и социальных обязанностей. Религиозно-философское сочинение Бхагавадгита, представляющее собой часть эпической поэмы Махабхарата, написано в форме диалога воина Арджуны с Кришной – земным воплощением верховного бога. В диалоге затронуты темы судьбы человека, высокой морали, мирского и божественного. В центре поэмы описание путей, которые приведут верующего к религиозному освобождению, главным считается любовь к богу (бхакти). Это подтверждает тот факт, что индуизм, как и всякая другая религия, содержал в своей основе идею о спасении – религиозном освобождении – нирване, достигнуть коей могут лишь монахи, но стремиться к ней должен каждый.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Суббота, 18.06.2011, 18:37 | Сообщение # 9
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Японская мифология

Японская мифология, совокупность древнеяпонской (синтоистской), буддийской и возникшей на их основе (с включением элементов даосизма) поздней народной мифологических систем. Древнеяпонская мифология запечатлена в многочисленных памятниках, таких, как «Кодзики» («Записи о делах древности», 712 год), «Нихонги» (или «Нихонсёки», «Анналы Японии», 720 год), этногеографические описания японских провинций, так называемые фудоки («Записи о землях и обычаях», 8 век), древнейшие молитвословия норито, «Когосюи» («Собрание древних слов», начало 9 столетия) и «Кюдзихонги» («Главные записи о делах старины», начало 12 века). Наибольшее количество мифов, целые циклы их вошли в «Кодзики» и «Нихонги». Эти своды и составили официальную мифологию синто, частично адаптировав, а частично оттеснив на периферию и в низшую мифологию местные шаманистские культы. Материалы первых свитков в обоих сводах позволяют выделить в них три основных мифологических цикла: в первом, космологическом цикле действие происходит на равнине высокого неба - такама-но хара, где обитают небесные боги, и в царстве мёртвых ёми-но куни.
Во втором цикле действие происходит на земле Идзумо (Идзумо - древнее название местности, ныне расположенной в восточной части префектуры Симане в центральной Японии). Третий цикл рассказывает о событиях, происходящих в местности Химука (нынешняя префектура Миядзаки, остров Кюсю). Героями мифов в этих свитках выступают боги - ками (иначе именуемые микото), одни из которых действуют и говорят подобно людям, другие же олицетворяют абстрактные, умозрительные представления. Высшую категорию ками представляют собой небесные ками, среди которых, в свою очередь, выделяются «особые небесные» ками, ниже их стоят земные ками, обычно привязанные к определённой местности; и ещё ниже - ками-духи, проявлением существования которых служат предметы и явления природы. В японской мифологии нет единого творца - зачинателя мироздания, демиурга. Всё начинается не с хаоса, а с самопроизвольного установления самого первоначального и элементарного порядка, одновременного появлению богов-ками. Первых ками трое: Амэ-но Минакануси, Такамимусуби и Камимусуби. В отличие от последующих поколений богов, являющихся парами, они не имеют пола и каких-либо внешних признаков. За этой троицей появляются ещё четыре ками-одиночки. Они уже менее абстрактны и связаны с теми или иными природными объектами. Двое из них (ср. Амэ-нотокогами) были рождены в лоне земли, которую можно отождествить с Японией (поэтическое наименование Японии в мифах - Асихара-но Накацукуни, «тростниковая равнина - срединная страна»). Следом рождаются бог, навечно утвердившийся на земле, и бог обильных облаков над равнинами - последние боги-одиночки. Бог всплывающей грязи и его младшая сестра богиня осаждающегося песка открывают список богов, являющихся парами. Завершение космогонического процесса приходится на долю пятой пары этих богов Идзанаки и Идзанами. Ко времени их появления «земля еще не вышла из младенчества» и носилась по морским волнам, поэтому высшие небесные боги поручают этим богам обратить жидкую землю в твердь, что они и совершают, мешая воду копьём.
Затем, заключив брак, они рождают острова, составляющие Японию, а потом - богов-духов, которые должны эту страну населить. Мир постепенно обретает свой обычный вид: являются горы и деревья, равнины и ущелья, туманы в ущельях и тёмные расщелины, а «хозяевами» всех предметов и явлений окружающего мира становятся рождённые здесь ками. Старшая дочь Идзанаки, Аматэрасу, получает во владение «равнину высокого неба» и становится главным божеством пантеона, покровительницей земледелия. Небесные владения Аматэрасу описываются, как некое подобие земли. Здесь есть рисовые поля, покои для ткацких работ и т. п. Повествования, связанные с нисхождением Сусаноо в Идзумо, могут рассматриваться как своего рода посредники, объединяющие два цикла мифов - мифы пришельцев и мифы коренных насельников Идзумо. В этих последних наиболее прославленным персонажем является 0-кунинуси, отпрыск Сусаноо, который со своим помощником Сукунабикона занимается устроением мира. С прибытия на землю Ниниги и его вступления во владения Японией начинается третий цикл мифов об установлении божественной власти на земле. Существование двух версий приведения к покорности земных богов: длительной и гуманной («Кодзики», «Нихонги») и краткой и воинственной («Когосюи») также отражает наличие двух разных культурных традиций, одна из которых принадлежала покорителям (небесные боги), другая - побеждённым (земные боги). Характерной особенностью японской мифологии является широкое отражение в ней веры древних японцев в магию. Исследователи отмечают, что японские мифы больше похожи на смесь различных суеверий, чем на связную сюжетную систему. Подробное описание магических обрядов приводится в мифе о бегстве Идзанаки из подземного царства, содержащем распространённый в фольклоре многих народов мотив задержания погони посредством бросания различных предметов («магическое бегство»), и в мифе о сокрытии солнечной богини Аматэрасу в грот, где самым главным в магическом ритуале является танец богини Амэ-но удзумэ. В японских мифах вычленяется много сказочных мотивов и сюжетов, явно более позднего происхождения, чем основные сюжетные линии, например, миф о победе Сусаноо над змеем Ямата-но ороти. В мифах действуют животные - помощники. Это мышь в рассказе об испытаниях 0-кунинуси, «голый заяц» Акахада-но усаги в мифе об 0-кунинуси и его старших братьях - ясогами. Полный и развитой сказочный сюжет воплощён в мифологическом рассказе о пребывании Хоори в подводном царстве, тоже явно более позднем по происхождению включении в мифологический свод.

Буддийская мифология

Буддизм получает распространение в Японии с середины 6 в. вместе с потоком континентальной культуры из Кореи и Китая. Начиная с этого времени он оказывает существенное влияние на все стороны социальной и культурной жизни японского общества, находившегося на стадии перехода от общества раннеклассового к классовому. Однако это происходит не столько за счёт подавления местных культов, сколько путём инфильтрации буддизма в те идеологические и духовные сферы, в которые синтоизм ещё не успел проникнуть. В первую очередь это касается государственного культа, а также обслуживания потребностей выделявшейся из кровнородственного коллектива личности. Персонажи буддийской мифологии выступают не в своей основной ипостаси, а в изменённом обличье - обычно святыми (хидзири), творящими чудеса. Подобная трактовка будд и бодхисатв (босацу) через привычные образы полуфольклорных героев создавала широкие предпосылки и возможности для инкорпорирования идей и персонажей буддийской мифологии в жизнь японцев. Святые первоначального японского буддизма сохраняют некоторые черты синтоистских шаманов и заклинателей. Они помогают добродетельным, наказывают злодеев, наставляют заблудших. Главная роль при этом принадлежит аватарам бодхисатвы Каннон (Авалокитешвары), чаще всего осмысляемой, в отличие от Индии и подобно Китаю, в женском облике. Понимание ею личных нужд человека, безграничное сострадание, чего были лишены синтоистские божества, поклонение которым носило по преимуществу коллективный характер, сделало Каннон чрезвычайно популярной среди простого люда. Другим главным действующим лицом буддийских мифов, преданий и легенд стал царь страны мёртвых - Эмма-о (санскр. Яма). Считалось, что Эмма-о определяет меру грехов и благодеяний того или иного человека и соответствующее воздаяние, причём акцент делается не на будущих рождениях (как в ортодоксальном буддизме), а переносится на данную жизнь человека. Уже в 8 в. с Эммой-о стали отождествлять бодхисатву Дзидзо. Характерной чертой сложившегося в результате сосуществования буддизма и синтоизма общего пантеона стала двуединость многих входящих в него божеств: тот или иной будда являл себя через определённое божество синтоизма (напр., Вайрочана в образе Аматэрасу), сохраняя при этом собственные свойства и приобретая дополнительно свойства этого божества. С распространением буддизма космология дополнилась сложными представлениями о мировой вертикали - горе и шести мирах, в которых перерождаются умершие в соответствии с их моральными заслугами. Однако в народном буддизме эта картина довольно быстро упростилась. Небеса и адские судилища в представлениях японцев отождествились с реальными горами, издавна считавшимися обиталищами ками. Так, например, горы Кумано, священные и в добуддийскую эпоху, с начала 9 в. стали почитаться как место расположения раёв бодхисатв Каннон и Амиды. Эсотерические секты Сингон (букв. «истинные слова», перевод санскр. «мантра») и Тэндай («опора неба», кит. Тяньтай) впервые вводят рисованные изображения будд и бодхисатв (раньше типично было их скульптурное воплощение), первостепенное значение приобретает мандала, в центре которой находится Вайрочана. Культ Вайрочаны особенно развит в учении Сингон, согласно которому всё живое и неживое на земле является эманацией этого будды. Пантеон Тэндай более многочислен. Приверженцы Тэндай почитали и Шакъямуни (япон. Сяка-нёрай), и Вайрочану, и будду Амитабху (Амида), и Бхайшаджьягуру, исцеляющего людей от телесных и духовных недугов, и многих других будд и бодхисатв. Секта Дзёдо-сю (букв. «чистая земля»), получившая распространение в 12 в., осуществила серьёзный пересмотр основных положений буддийской доктрины. Конечной целью человеческого существования объявлялась не нирвана (япон. сатори), а возрождение в западном раю «чистой земли», которым правит Амида. Раньше представления о рае и аде совмещались в стране мёртвых царя Эммы. Это типологически соответствовало синтоистским идеям о потустороннем существовании, согласно которым статус каждого умершего одинаков: вне зависимости от его земных деяний, он является объектом поклонения для своих потомков. В учении Дзёдо-сю рай и ад разделены. Среди сект «чистой земли» Амиде особенно большое место отводилось в учении Дзёдо-син-сю (истинная секта чистой земли), основанной в 13 в. Начиная с 1614, когда был издан указ, согласно которому каждому японцу вменялось в обязанность посещать храм того прихода, где он проживал, вне зависимости от принадлежности к той или иной секте, наблюдается постепенное нивелирование мифологии, догматики и обрядности различных японских буддийских сект. Народные верования буддизма в новое время обнаруживают аморфность и синкретичность. На эти верования заметное влияние оказала практика синтоизма и отчасти даосизма.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Понедельник, 20.06.2011, 17:12 | Сообщение # 10
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Китайская мифология

Китайская мифология, совокупность мифологических систем: древнекитайской, даосской, буддийской и поздней народной мифологии. Древнекитайская мифология реконструируется по фрагментам древних исторических и философских сочинений («Шуцзин», древнейшие части 14-11 вв. до н. э.; «Ицзин», древнейшие части 8-7 вв. до н. э.; «Чжуаньцзы», 4-3 вв. до н. э.; «Лецзы», 4 в. до н. э.- 4 в. н. э.; «Хуайнаньцзы», 2 в. до н. э.; «Критические суждения» Ван Чуна, 1 в. н. э.). Наибольшее количество сведений по мифологии содержится в древнем трактате «Шань хай цзин» («Книга гор и морей», 4-2 вв. до н. э.), а также в поэзии Цюй Юаня (4 в. до н. э.). Одна из отличительных черт древнекитайской мифологии историзация (эвгемеризация) мифических персонажей, которые под влиянием рационалистического конфуцианского мировоззрения очень рано начали истолковываться как реальные деятели глубокой древности. Главнейшие персонажи превращались в правителей и императоров, а второстепенные персонажи - в сановников, чиновников и т. п. Большую роль играли тотемистические представления. Так, иньцы, племена и считали своим тотемом ласточку, племена ся - змею. Постепенно змея трансформировалась в дракона (лун), повелевающего дождём, грозой, водной стихией и связанного одновременно с подземными силами, а птица, вероятно, в фэнхуан - мифическую птицу - символ государыни (дракон стал символом государя).
Миф о хаосе (Хуньтунь), являвшем собой бесформенную массу, по-видимому, относится к числу древнейших (судя по начертанию иероглифов хунь и тунь, в основе этого образа лежит представление о водном хаосе). Согласно трактату «Хуайнаньцзы», когда не было ещё ни неба, ни земли и бесформенные образы блуждали в кромешной тьме, из хаоса возникли два божества. Представление об изначальном хаосе и мраке отразилось и в термине «кайпи» (букв. «отделение» - «начало мира», которое понималось как отделение неба от земли).
В «Хронологических записях о трёх и пяти правителях» («Сань у ли цзи») Сюй Чжэна (3 в. н. э.) говорится, что небо и земля пребывали в хаосе, подобно содержимому куриного яйца. Отделение неба от земли происходило по мере роста Паньгу, с которым связывается и происхождение явлений природы: с его вздохом рождается ветер и дождь, с выдохом - гром и молния, он открывает глаза - наступает день, закрывает - наступает ночь. Когда Паньгу умирает, его локти, колени и голова превращаются в пять священных горных вершин, волосы на его теле - в деревья и травы, паразиты на теле - в людей. Миф о Паньгу свидетельствует о наличии в Китае характерного для ряда древних космогонических систем уподобления космоса человеческому телу и соответственно о единстве макро- и микрокосма (в период поздней древности и средневековья эти мифологические представления закрепились и в других областях знаний, связанных с человеком: медицине, физиогномике, теории портрета и т. п.). Более архаичным в стадиальном отношении следует признать, видимо, реконструируемый цикл мифов о прародительнице Нюйва, которая представлялась в виде получеловека-полузмеи, считалась создательницей всех вещей и людей. Согласно одному из мифов, она вылепила людей из лёсса и глины. Поздние варианты мифа связывают с ней и установление брачного ритуала. Если Паньгу не творит мир, но сам развивается вместе с отделением неба от земли (лишь средневековые гравюры изображают его с долотом и молотком в руках, отделяющим небо от земли), то Нюйва предстаёт и как своеобразный демиург. Она чинит обвалившуюся часть небосвода, отрубает ноги гигантской черепахе и подпирает ими четыре предела неба, собирает тростниковую золу и преграждает путь разливу вод («Хуайнаньцзы»).
Можно предполагать, что Паньгу и Нюйва изначально входили в различные племенные мифологические системы, образ Нюйва возник либо в юго-восточных областях древнекитайских земель (немецкий исследователь В. Мюнке), либо в районе культуры Ба в юго-западной провинции Сычуань (американский учёный В. Эберхард), а образ Паньгу - в южнокитайских областях. Более широкое распространение имели предания о культурном герое Фуси, по-видимому, первопредке племён и (Восточный Китай, нижнее течение реки Хуанхэ), которому приписывалось изобретение рыболовных сетей, гадательных триграмм. Он научил людей охоте, рыболовству, приготовлению пищи (мяса) на огне. Будучи первоначально культурным героем племён и, тотемом у которых была птица, Фуси, возможно, представлялся в виде человекоптицы. Впоследствии, скорее всего к рубежу н. э., в процессе сложения общекитайской мифологической системы стал фигурировать в паре с Нюйва. На могильных рельефах первых веков н. э. в провинциях Шаньдун, Цзянсу, Сычуань Фуси и Нюйва изображаются в виде пары сходных существ с туловищами человека и переплетёнными хвостами змеи (дракона), что символизирует супружескую близость. Согласно мифам о Фуси и Нюйва, зафиксированным в начале 60-х гг. 20 в. в изустном бытовании у китайцев Сычуани, они брат и сестра, спасшиеся от потопа и затем вступившие в брак, чтобы возродить погибшее человечество. В письменных памятниках имеются лишь отрывочные упоминания о том, что Нюйва была сестрой Фуси (со 2 в. н. э.), его женой она впервые названа лишь у поэта 9 в. Лу Туна. Миф о потопе зафиксирован в литературе ранее других мифов («Шуцзин», «Шицзин», 11-7 вв. до н. э.). Предполагают, что мифы о потопе зародились у китайских племён в районе рек Хуанхэ и Чжэцзян, а затем распространились в районы современной Сычуани. Как отмечал американский синолог Д. Бодде, потоп в китайской мифологии не наказание, посланное людям за грехи (так он рассматривается лишь в современных вариантах мифа о Фуси и Нюйва), а скорее обобщённое представление о некоем водяном хаосе. Это повествование о борьбе земледельцев с наводнением в целях землеустройства и создания ирригации. Согласно записи в «Шуцзине», в борьбу с потопом вступает Гунь, который пытается остановить воды с помощью похищенной им у верховного правителя чудесной саморастущей земли (сижан).
Предположительно, в основе этого образа лежит архаическое представление о расширении земли в процессе творения космоса, вошедшее в сказание об обуздании потопа, который в мифах обычно маркирует начало нового этапа развития мира и жизни на земле. Но побеждает потоп его сын Юй. Он занимается рытьём каналов, землеустройством, избавляет землю от всякой нечисти (очистительная функция, характерная для культурного героя), создаёт условия для земледелия. Поскольку древние китайцы представляли сотворение мира как постепенное отделение неба от земли, то в мифах есть упоминания о том, что первое время на небо можно было взобраться по особым небесным лестницам. В более поздние времена появилась иная интерпретация архаического представления об отделении неба от земли. Согласно этому варианту, верховный правитель Чжуаньсюй повелел своим внукам Ли и Чуну перерезать путь между небом и землёй (первый поднял небо вверх, а второй придавил землю книзу). Наряду с представлением о небесных лестницах и пути на небо существовали и мифы о горе Куньлунь (китайский вариант т. н. мировой горы), которая как бы соединяла землю и небо: на ней находилась нижняя столица верховного небесного владыки (Шанди). В основе этих мифов лежит представление о некой «мировой оси», которая принимает форму не просто горы, но и возвышающейся на ней столицы - дворца. Другое представление о космической вертикали воплощено в образе солнечного дерева - фусан (букв. «поддерживающее тутовое дерево»), в основе которого лежит идея древа мирового. На дереве фусан живут солнца - десять золотых воронов. Все они - дети матушки Сихэ, живущей за Юго-Восточным морем. Согласно «Хуайнаньцзы», солнце сперва купается в заводи, а затем поднимается на фусан и отправляется в путь по небу. По некоторым версиям, солнце везёт по небу в колеснице сама Сихэ. Постепенно оно приходит на крайний запад, где садится на другое солнечное дерево жо, цветы которого освещают землю (предположительно - образ вечерней зари). С представлением о множественности солнц связан миф о нарушении космического равновесия в результате одновременного появления десяти солнц: наступает страшная засуха. Посланный с небес стрелок И поражает из лука лишние девять солнц. Лунарные мифы явно беднее солярных. Если солнце ассоциировалось с трёхлапым вороном, то луна первоначально, видимо, с жабой (трёхлапой в поздних представлениях) («Хуайнаньцзы»). Считалось, что на луне живёт белый заяц, толкущий в ступе снадобье бессмертия (средневековые авторы рассматривали жабу как воплощение светлого начала ян, а зайца - тёмного начала инь). Наиболее ранняя фиксация образов лунных зайца и жабы - изображение на похоронном стяге (2 в. до н. э.), найденном в 1971 под Чанша в Хунани.
Если солярные мифы связаны со стрелком И, то лунарные - с его женой Чан Э (или Хэн Э), которая похищает у стрелка И снадобье бессмертия и, приняв его, возносится на луну, где и живёт одиноко. По другой версии, на луне живёт некто У Ган, посланный туда срубить огромное коричное дерево, следы ударов топора на котором тут же зарастают вновь. Миф этот сложился, видимо, уже в средние века в даосской среде, но представление о лунном дереве зафиксировано ещё в древности («Хуайнаньцзы»). Важное значение для понимания китайской мифологии имеют представления о пяти звёздных дворцах (гун): срединном, восточном, южном, западном и северном, которые соотносятся с символами этих направлений: Тай И («великая единица»), Цинлун («зелёный дракон»), Чжуцяо («красная птица»), Байху («белый тигр») и Сюань У («тёмная воинственность»). Каждое из этих понятий было одновременно и созвездием, и символом, имеющим графическое изображение. Так, на древних рельефах кружочками изображали звёзды созвездия Цинлун и тут же рисовали зелёного дракона, Сюань У изображалось в виде черепахи, перевитой (совокупляющейся?) со змеей. Некоторые звёзды считались воплощением богов, духов или местом их обитания. Большая Медведица (Бэйдоу) и населяющие её духи ведали жизнью и смертью, судьбой и т. п. Однако в сюжетных мифологических преданиях фигурируют не эти созвездия, а отдельные звёзды, например Шан в восточной части небосклона и Шэнь - в западной.
Среди божеств стихий и явлений природы наиболее архаичен бог грома Лэйгун. Возможно, он считался отцом первопредка Фуси. В древнекитайском языке само понятие «удар грома» (чжэнь) этимологически связано и с понятием «забеременеть», в чём можно увидеть реликты древних представлений, согласно которым рождение первопредков ассоциировалось с громом или громовником, «громовым драконом». Иероглиф чжэнь означал и «старшего сына» в семье. На рубеже н. э. существовали и представления о Лэйгуне как о небесном драконе. В облике изогнутого дугой дракона с головами на концах китайцы представляли и радугу. Такие изображения известны по ханьским рельефам. Судя по письменным источникам, существовало разделение на радугу-хун - дракона-самца (с преобладанием светлых тонов) и радугу-ни - дракона-самки (с преобладанием тёмных тонов). Существовали предания о чудесном зачатии мифического государя Шуня от встречи его матери с большой радугой-хун (драконом?). Ветер и дождь были также персонифицированы в виде духа ветра (Фэнбо) и повелителя дождей (Юйши). Фэнбо представлялся псом с человечьим лицом («Шань хай цзин»), по другим версиям, ассоциировался с птицей, может быть, и с кометой, а также с другим мифическим существом Фэйлянем, напоминавшим оленя с птичьей головой, змеиным хвостом, пятнистого, словно барс (поэт Цзинь Чжо, 4 в. н. э.). Мир земной в китайской мифологии - это прежде всего горы и реки (ср. средневековое слово цзяншань - «реки - горы», означающее «страна», шаньшуй - «горы - воды» - «пейзаж», и т. п.); леса, равнины, степи или пустыни практически не играют никакой роли. Графическое изображение понятия «земля» в древней письменности представляло собой пиктограмму «кучи земли», т. е. имело в основе тождество земли и горы. Духи гор характеризовались асимметрией (одноногие, одноглазые, трёхногие и т. п.), удвоением обычных человеческих признаков (напр., двухголовые) или сочетанием черт животного и человека. Страшный облик большинства горных духов свидетельствует об их возможной связи с хтонической стихией. Косвенным подтверждением этого могут служить представления о горе Тайшань (современная провинция Шаньдун) как месте обитания повелителя жизни и смерти (некий прообраз хозяина загробного мира), о нижнем мире под землёй, в глубоких пещерах, вход в которые находится на горных вершинах.
Духи вод представлены большей частью как существа, имеющие черты дракона, рыбы, черепахи. Среди духов рек есть мужские (дух реки Хуанхэ - Хэбо) и женские (богиня реки Ло - Лошэнь, феи реки Сяншуй и т. п.). В качестве духов рек почитали различных утопленников; так, феей реки Ло считалась утонувшая в ней Фуфэй, дочь мифического Фуси. Основные персонажи древнекитайской мифологии - культурные герои - первопредки, представленные в древних историзованных памятниках как реальные правители и сановники глубокой древности. Они выступают как создатели культурных благ и предметов: Фуси изобрёл рыболовные сети, Суйжэнь - огонь, Шэньнун - заступ, он положил начало земледелию, рытью первых колодцев, определил целебные свойства трав, организовал меновую торговлю; Хуанди изобрёл средства передвижения - лодки и колесницы, а также предметы одежды из материи, начал устройство общественных дорог. С его именем связывают и начало счёта годам (календарь), а иногда и письменности (по другой версии, её создал четырёхглазый Цанцзе). Всем мифическим первопредкам обычно приписывалось изготовление различных глиняных сосудов, а также музыкальных инструментов, что считалось в древности чрезвычайно важным культурным деянием. В разных вариантах мифа одно и то же деяние приписывается разным персонажам. Это показывает, что связь между определённым героем и соответствующим культурным деянием окончательно определилась не сразу, что разные этнические группы могли приписывать изобретения своим героям. В древнем трактате «Гуаньцзы» огонь трением дерева о дерево добывает Хуанди, в древнем сочинении «Хэ ту» («План реки») - Фуси, а в комментариях «Сицычжуань» к «Книге перемен» и в философских трактатах («Хань Фэйцзы», «Хуайнаньцзы») - Суйжэнь (букв. «человек, добывший огонь трением»), за которым в последующей традиции и закрепляется этот важнейший культурный подвиг. Все эти культурные изобретения, кому бы из первопредков они ни приписывались, отражают далеко не самые ранние представления, так как герои мифов сами изготовляют эти предметы. Более архаичным способом их приобретения считается похищение или получение в виде дара чудесных предметов у их хозяев из иного мира. Сохранился лишь реликт одного мифа такого рода - рассказ о добывании стрелком И снадобья бессмертия у Си Ванму. Посещение стрелком И хозяйки запада, ассоциировавшегося в китайской мифологии со страной мёртвых, можно истолковать как получение в загробном мире чудесного снадобья. Это находится в согласии с характером китайского мифологического мышления и позднее с даосским учением, ставившим своей целью поиски способов продления жизни и достижения долголетия. Уже в «Шань хай цзине» есть ряд записей о бессмертных, живущих в далёких удивительных странах. Сама владычица запада Си Ванму, в отличие от других персонажей, имеющих ярко выраженные черты культурных героев, представляет собой совершенно иной тип мифического персонажа, первоначально, видимо, демонического характера. В архаических текстах она имеет явные черты зооморфности - хвост барса, клыки тигра («Шань хай цзин»), она ведает небесными карами, по другим источникам, - насылает мор и болезни. Черты барса и тигра, а также её обитание в горной пещере позволяют предположить, что она - горное хтоническое существо.
Другой демонический вариант мифического героя - разрушитель космического и социального равновесия дух вод Гунгун и мятежник Чи Ю. Изображаемый в качестве антагониста - разрушителя космических устоев, зооантропоморфный дух вод Гунгун воевал с духом огня Чжужуном. (борьба двух противоположных стихий - одна из популярных тем архаической мифологии). В более позднем мифе битва многорукого и многоногого (в чём можно видеть образное отражение архаических представлений о хаосе) Чи Ю с государем Хуанди, олицетворением гармонии и порядка, изображается уже не как поединок двух мифических героев, символизирующих противоположные стихии, а как борьба за власть предводителей различных племён, описываемая как своеобразное состязание в могуществе повелителей стихий в духе шаманского поединка (в частности, духа ветра Фэнбо и повелителя дождя Юйши со стороны Чи Ю и демона засухи Ба, дочери Хуанди, на стороне отца). Засуха побеждает дождь, ветер, туман, и Хуанди как верховное божество берёт верх над Чи Ю. В целом война Хуанди с Чи Ю, типологически сходная с борьбой Зевса с титанами в греческой мифологии, может быть представлена как борьба небесного (Хуанди) с хтоническим (Чи Ю).
Особое место в древнекитайской мифологии занимают образы идеальных правителей древности, особенно Яо и его преемника Шуня. Яо, как предполагает японский учёный Митараи Масару, первоначально был одним из солнечных божеств и мыслился в облике птицы, впоследствии он превратился в земного правителя. Разрозненные первоначально образы мифологии отдельных древнекитайских племён и племенных групп постепенно складывались в единую систему, чему способствовало развитие натурфилософских представлений и, в частности, различных классификационных систем, среди которых наибольшее значение имела пятеричная система - по пяти стихиям. Под её влиянием четырёхчленная модель мира превращается в пятичленную, соответствующую пяти ориентирам в пространстве (четыре стороны света+середина или центр), верховный небесный правитель осознаётся теперь уже как божество центра. В надписях на гадательных костях эпохи ШанИнь (16-11 вв. до н. э.) мы находим знак «ди», бывший своеобразным «титулом» для душ умерших правителей и соответствовавший понятию «божественный предок», «священный предок». (Этимологически сама графема «ди», как предполагает японский учёный Като Цунэката, есть изображение алтаря для жертвоприношений небу.) С эпитетом «шан» - «верхний», «верховный», «ди» означало верховного небесного владыку (Шанди). В эпоху Чжоу (11-3 вв. до н. э.) в Древнем Китае складывается ещё и культ Тянь (небо) как некоего высшего начала, руководящего всем, что происходит на земле. Однако понятия Шанди и Тянь были весьма абстрактны и легко могли замещаться образами конкретных мифических персонажей, что и происходит с оформлением представления о пяти мифических государях. Можно предположить, что зафиксированное в письменных памятниках параллельно с ним представление о саньхуан - трёх мифических государях - Фуси, Суйжэне и Шэньнуне (есть и другие варианты) это отражение иной (троичной) классификационной системы, приведшей в средние века к появлению образов трёх мифических государей - неба (Тяньхуан), земли (Дихуан) и людей (Жэньхуан).
В число пяти мифических государей входили: верховный владыка центра - Хуанди, его помощник - бог земли Хоуту, его цвет - жёлтый, под его покровительством находился храм солнца, с ним были соотнесены многие созвездия центральной части неба, а также Большая Медведица, планета Тяньсин (Сатурн); повелитель востока - Тайхао (он же Фуси), его помощник - зелёный дух дерева Гоуман, ему подвластны громовник Лэйгун и дух ветра Фэнбо, созвездия в восточной части неба и планета Суйсин (Юпитер), ему соответствует весна и зелёный цвет; повелитель юга - Яньди (он же Шеньнун), его помощник - красный дух огня Чжужун, ему соответствуют различные созвездия в южной части неба, а также планета Инхосин (Марс); божество запада - Шаохао (его имя «малый светлый» противопоставлено имени повелителя востока - «великий светлый»), его помощник - белый дух Жушоу, с ним соотнесены созвездия в западной части неба и планета Тайбай (Венера); владыка севера - Чжуаньсюй, его помощник - чёрный дух Сюаньминь, под его покровительством находились храмы луны и повелителя дождя Юйши, созвездия в северной части неба, а также планета Чэньсин (Меркурий). В соответствии с пятеричной классификацией каждому из мифических владык как повелителю стороны света соответствовал и определённый первоэлемент, а также время года, цвет, животное, часть тела, например Фуси - дерево, из животных - дракон, из цветов - зелёный, из времён года - весна, из частей тела - селезёнка, из оружия - секира; Чжуаньсюю - вода, чёрный цвет, зима, черепаха, кишки, щит и т. п. Всё это свидетельствует и о появлении довольно сложной иерархической системы, где все элементы находятся в постоянном взаимодействии, и о возможности передачи одних и тех же представлений с помощью разных кодов («пространственного», «календарного», «животного», «цветового», «анатомического» и т. п.). Не исключено, что в основе этой системы взглядов лежат представления о происхождении людей и космоса из первосущества.
Упорядочение древних мифологических представлений одновременно шло и в плане генеалогической классификации. Древнейшим правителем стал считаться Фуси, за которым следовали Яньди (Шэньнун), Хуанди, Шаохао, Чжуаньсюй. Эта иерархическая система была заимствована историографами и способствовала дальнейшей эвгемеризации мифологических героев, особенно после образования Ханьской империи, когда генеалогические мифы стали использоваться для обоснования права на престол и доказательства древности отдельных родов. Большинство мифологических сюжетов реконструируют по памятникам 4 в. до н. э. и более позднего времени. Об этом свидетельствуют «Вопросы к Небу» («Тянь вэнь») Цюй Юаня, полные недоумения по поводу сюжетов древних мифов и противоречия в них. Впоследствии, в 1 в. н. э. философ-полемист Ван Чун дал развёрнутую критику мифопоэтического мышления с позиций наивного рационализма. Отмирание и забвение древних мифологических сюжетов, однако, не означало прекращения мифотворчества в устной народной традиции и появления новых мифических героев и сказаний о них. Одновременно шёл процесс активной антропоморфизации древних героев. Так, Си Ванму из зооантропоморфного существа в искусстве и литературе рубежа н. э. превращается в антропоморфную фигуру, даже, видимо, красавицу (в литературе). Рядом с ней на Инаньском рельефе (Шаньдун, 2 в. н. э.) изображён тигр - дух запада, принявший на себя её звериные черты (аналогично и в «Жизнеописании Си Ванму» Хуань Линя, 2 в. н. э.). В эпоху Хань у владычицы запада появляется супруг - владыка востока - Дунвангун. Фигура его моделирована по образцу более древнего женского божества, это особо заметно в его описании в «Книге о божественном и удивительном» [«Шэнь и цзин», 5 в. (?)], созданной в подражание «Книге гор и морей», где он в отличие от рельефов имеет зооантропоморфный вид (птичье лицо, тигриный хвост).

Окончание:



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Понедельник, 20.06.2011, 17:14 | Сообщение # 11
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Китайская мифология

Продолжение:

Мифология даосизма.

На рубеже н. э. и в первых веков н. э. происходит превращение философского даосизма в религию, впитавшую в себя элементы древних народных культов и шаманских верований. При этом даосы активно используют в своих целях и некоторые образы древнекитайской мифологии, в первую очередь Хуанди и Си Ванму. Хуанди теряет характер древнего культурного героя и становится первым бессмертным, родоначальником и покровителем даосизма как религиозной системы, хотя это и не приводит к появлению новых мифологических сюжетов о нём. Можно предположить, что такая трансформация образа Хуанди была предопределена его местом своеобразного верховного божества (локализованного в центре) в предшествующей мифологической традиции. Иначе произошло с образом Си Ванму. Она вошла в даосский пантеон уже не как страшная владычица запада, насылающая кары, а как хозяйка снадобья бессмертия. В новых легендах о Си Ванму само снадобье заменяется плодами бессмертия, растущими на волшебном персиковом дереве в её саду (эта связь своеобразного древа жизни с женским божеством зафиксирована в мифологиях разных народов). В соответствии с теорией 5 стихий владычица запада получает и ещё одно имя Цзиньму («матушка металла»), поскольку металл соотносится с западом, а её супруг Дунвангун соответственно именуется Мугуном («князем дерева»), т. к. дерево - аналог востока. Переориентация этих персонажей, их связь с идеей продления жизни и бессмертия объясняется тем, что эти проблемы стояли в центре средневекового даосизма, адепты которого занимались алхимией и поисками различных средств продления жизни (с помощью сексуальной активности, особых дыхательных и иных упражнений типа йоги, диеты и т. п.). Неудивительно, что и героями даосских мифов были в основном бессмертные гении. Особо широко были распространены предания о восьми бессмертных, покровителях различных искусств и некоторых профессий, творивших чудеса и бывших постоянными участниками пиров у Си Ванму. В мифологии даосизма большую роль играли и предания о трёх мифических горах Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу, плавающих в море, представление о которых было заимствовано из древнекитайской мифологии. Острова эти - своеобразный вариант даосского рая, где живут сонмы бессмертных. Превращение даосизма в религию и разделение «сфер влияния» между буддизмом, конфуцианством (которое было не религией, а этическим учением с элементами культовой практики) и даосизмом привело к тому, что за последним оказалось целиком «право» изгнания всяческих злых духов, унаследованное от шаманизма. В силу этого особую роль в даосской мифологии стали играть различные повелители духов и бесов (напр., Чжан Тяньши, Чжункуй, Цзянтайгун). Даосский пантеон насчитывает тысячи всевозможных бессмертных, святых, духов, бесов, героев местных культов, персонажей «низшей мифологии», а также более 30 тысяч духов человеческого тела и т. п. Весь этот необозримый пантеон возглавлялся первоначально тремя абстрактными мистическими символами (в этой триаде можно видеть подражание идее трёх государей - саньхуан древнекитайской мифологии) Тайчу, Тайсу, Тай И, по другой версии, - Тянь И («небесное начало»), Ди И («земное начало»), Тай И («высшее единое»). В процессе развития даосской мифологии и её приближения к народным культам постепенно абстрактные категории этой триады были персонифицированы в образах Лаоцзы, Хуанди и Паньгу (иногда Тай И).

Мифология китайского буддизма.

В первых веках н. э. в Китай из Индии через Среднюю и Центральную Азию начинает проникать буддизм со своей развитой мифологической системой. Приспосабливаясь к местным условиям, буддизм в Китае включил в свое учение некоторые кардинальные идеи традиционной китайской морально-этической доктрины (напр., идею сяо - сыновней почтительности). Со временем (к 8-9 вв.) буддисты стали использовать для своих проповедей и старинные китайские сюжеты, в т. ч. и восходящие к древней мифологии («Сказ бяньвэнь о почтительном сыне Шуне»). Постепенно происхождение тех или иных буддийских персонажей стало связываться с китайскими героями. Так, появляется предание о том, что бодхисатва Авалокитешвара (кит. Гуаньинь), известная в Китае (видимо, после 7 в.) главным образом в женской ипостаси, есть перерождение принцессы Мяошань, дочери одного из китайских князей (12 в.?), которая отказалась выйти замуж и ушла в монастырь вопреки воле отца. Пройдя через многочисленные испытания, связанные с местью отца, и побывав даже в преисподней, Мяошань встретилась с Шакьямуни и была препровождена на гору Сяншань на острове Путо (существуют разные варианты этой легенды), где стала бодхисатвой Гуаньинь. В средние же века происходит «натурализация» и других буддийских персонажей, например Кшитигарбхы (кит. Дицзанван), в качестве которого, по одной из версий, будто бы был обожествлён некий буддийский монах из корейского царства Силла. Под непосредственным влиянием буддизма происходит и развитие мифологических представлений китайцев о потустороннем мире и преисподней. В древности взгляды эти были, видимо, весьма смутны. Считалось, что после смерти душа человека попадает к Хуанцюань («жёлтому источнику»), что царство мертвых располагалось где-то на западе или на северо-западе. В начале н. э. царство мёртвых было локализовано в пределах горы Тайшань, повелитель которой ведал судьбами людей и умерших, а также в уезде Фэнсянь (провинция Сычуань), однако детально разработанные представления об аде (диюй) и многочисленных адских судилищах появились в Китае лишь под влиянием буддизма.

Поздняя народная мифология.

Наряду с даосской и буддийской мифологическими системами в Китае существовали и различные архаические и вновь возникающие местные народные культы, а также культы конфуцианских мудрецов и различных героев общегосударственного и местного значения. Если для древнекитайской культуры была чрезвычайно характерна историзация мифических героев - первопредков, то для средних веков более характерен обратный процесс - мифологизация реальных исторических деятелей, превращение их в богов - покровителей ремёсел, богов - покровителей городов, отдельных местностей и т. п. Причины подобных обожествлений и установления культа (часто официального, учреждаемого по императорскому повелению) нередко были весьма случайны. Из жизнеописания Лю Бэя, полководца 3 в. н. э., основателя царства Шу, известно, что в юности он плёл циновки и соломенные туфли и продавал их, этого было достаточно для обожествления его в качестве бога плетёнщиков. Сподвижник Лю Бэя Гуань Юй, известный своей верностью и бесстрашием, был обожествлён в качестве бога - стража монастырей, затем могущественного покровителя демонов, а примерно с 16 в. - бога войны (Гуаньди), все эти ипостаси связаны с его воинскими заслугами. В более позднее время реальный герой 3 в. превратился в универсального мифологического благодетеля и заступника. В ряде случаев обожествлённые исторические деятели заменяли (и вытесняли) героев древней мифологии, исполнявших те же функции. Так, обожествлённые в 12-14 вв. полководцы 7 в. Цинь Шубао и Ху Цзиндэ стали божествами дверей (мэньшэнь), заменили древнекитайских богов дверей Шэньту и Юйлэя. Не исключено, что культ мэньшэней к концу 1-го тыс. был совсем забыт и с обожествлением реальных военачальников возрождён вновь (никаких сведений об этом не сохранилось). В некоторых случаях в поздней народной мифологии явно актуализировались древние легендарные персонажи. К концу 1-го тыс. в Китае происходит всё большее сближение различных мифологических систем и создаётся т. н. религиозный синкретизм и соответствующая синкретическая мифология, объединившая в единую систему персонажей даосской, буддийской и народной мифологии, а также героев конфуцианского культа. Процесс объединения разнородного мифологического материала наиболее активно шёл в деревне, где в маленьком деревенском храме рядом могли стоять статуи Конфуция, Будды и Лаоцзы. В городах и крупных религиозных центрах этот процесс не был завершён, в даосском храме на горе Хуашань кроме даосских святых почиталась, видимо, одна Гуаньинь, в буддийские храмы даосские или народные мифологические персонажи почти не проникали.
Однако в народном сознании процесс синкретизации привёл в средние века к появлению сводного пантеона божеств во главе с Юйди, образ которого сложился примерно в 8-10 вв. Юйди в известной мере заменил верховное божество даосов Хуанди и занял место, принадлежавшее в древнейшей мифологической системе Шанди. Среди бесчисленного множества мифологических персонажей синкретического пантеона выделяется ряд устойчивых групп: небесные божества Юйди и его свита, божества природы и стихий (бог грома Лэйгун, богиня молнии Дяньму, божества ветра, вод, включая и драконов всех родов и рангов, например лунванов - царей драконов и большинство духов звёзд и т. п.), местности и городов (Туди, Чэнхуан и т. п.), дома и общественных зданий (боги дверей - мэньшэнь, очага - Цзаован, постели - Чуангун и Чуанму, отхожего места - Цзыгу, стражи храмов - целаньшэнь, покровители ремёсел, отдельных профессиональных групп, торговли, а также домашнего скота), медицины (часто объединяемые одним термином Яован, «царь лекарств», а также богини, защищающие от болезней, например оспы - Доушэнь, духи, спасающие от заразных болезней, - вэнь-шэнь и т. п.), боги-чадоподатели (Чжансянь, приносящий сыновей, целый сонм богинь-няннян, дарующих детей, к которым, в народном представлении, примыкает и бодхисатва Гуаньинь), боги счастья, долголетия, богатства, духи - служители преисподней, множество привидений, теней, бесов, объединяемых термином гуй, и другие представители т. н. низшей мифологии. Из синкретического пантеона следует особо выделить наиболее популярные в старом Китае группы персонажей. Это боги-покровители, особенно Гуаньди, боги-чадодатели, особенно Гуаньинь, боги богатства и долголетия, из домашних богов - стражи дверей и бог очага, наблюдающий за всем, что происходит в доме. Персонажи китайской мифологии, особенно поздней, часто выступая как реальные герои, имеют и посвящённые им праздники (дни рождения и т. п.), отмечаемые по принятому в Китае лунному календарю, в котором продолжительность месяцев связывается с изменением фаз луны. Китайская мифология оказывала заметное влияние на художественную культуру страны. Однако в силу развития конфуцианского мировоззрения и отсутствия эпоса и драмы в Древнем Китае мифология мало отражена в словесном искусстве. Кроме творчества поэта Цюй Юаня, образы древнекитайской мифологии разрабатывались лишь в отдельных небольших поэмах, например в «Фее реки Ло» Цао Чжи (3 в.). В повествовательной прозе, рождающейся в начале средневековья (с 3 в. н. э.) и развивающейся в виде коротких повестей и рассказов типа былин (о встрече человека с духами), представлены образы в основном даосской и низшей народной мифологии. В сказе - бяньвэнь, развившемся в 8-10 вв., разрабатываются в основном сюжеты буддийского содержания, излагаются для народа жития будд и бодхисатв. Зародившаяся в 12- 13 вв. музыкальная драма даёт интересные, хотя и немногочисленные образцы произведений на мифологические сюжеты как даосского (напр., о восьми бессмертных), так и буддийского толка. Выросшие на основе устного сказа книжные эпопеи в отдельных случаях также использовали мифологические темы и образы («Путешествие на Запад» У Чэньэня, «Возвышение в ранг духов» Сюй Чжунлиня, «Сказание о начале мира» Чжоу Ю - все 16 в.). Во всех этих поздних эпопеях ощущается заметное влияние народной синкретической мифологии. Даже в «Сказании о начале мира» наряду с образами древней мифологии, трансформированными авторским сознанием и изображёнными с помощью художественных средств, заимствованных из исторических эпопей и романов, упоминаются и некоторые буддийские божества, действующие наравне с китайскими демиургами Паньгу и Нюйва. В развивающихся (параллельно с повествовательной прозой крупных форм) литературной новелле (с 7 в.) и народной повести (с 12 в.) эпизодически используются лишь отдельные образы низшей мифологии. Пример такого рода - новеллистическое творчество Пу Сунлина (17 в.).
В новейшей китайской литературе примером удачного использования мифологических сюжетов могут служить «Старые истории в новом изложении» Лу Синя, в которых он отчасти с сатирическими и полемическими целями переизложил историю стрелка И и его жены Чан Э, повествование об усмирителе потопа Юе и др. В изобразительном и прикладном искусстве (начиная с древней керамики и ритуальной бронзы) весьма активно разрабатывались мифологические темы (практически только зооморфные или иногда зооантропоморфные фигуры). Мифологические сюжеты присутствуют в основном в рельефах и настенной живописи эпохи Хань (3 в. до н. э. - 3 в. н. э.), украшавших главным образом могильные сооружения. К числу наиболее популярных тогда сюжетов относятся изображения зооантропоморфных первопредков Фуси и Нюйва, Си Ванму, стрелка И, целящегося в солнце, и т. п. С распространением буддизма и строительства буддийских и в подражание им и даосских храмов появляются скульптурные изображения буддийских и даосских персонажей, а также их портреты в виде фресок и настенной живописи. Те же персонажи появляются и в произведениях средневековых китайских художников (Ван Вэй, У Даоцзы, Ма Линь и др.), а также в росписях дворцовых комплексов, с развитием ксилографии (с 7-8 вв.) и в гравюре (иллюстрации к произведениям буддийского и даосского канонов, отдельные печатные листки типа бумажных иконок, гравюры - иллюстрации к «Книге гор и морей», к мифологическим эпопеям и т. п.). В период позднего средневековья (примерно с 15-16 вв.) мифологические персонажи синкретического народного пантеона становятся постоянными на народных лубках, заменявших китайцам иконы. Лубки такого содержания печатались до конца 40-х гг. в Китае, а в Юго-Восточной Азии (Гонконг, Сингапур и т. д.) распространены и по сей день. Своеобразие отражения мифологии в китайской культуре проявляется в том, что одни и те же мифологические сюжеты и представления начиная со времён древности несколько по-разному претворялись в образах словесного и изобразительного искусств. В одних случаях изобразительные памятники сохраняли более архаические черты, чем литературные, в других случаях, наоборот, герои-первопредки в памятниках словесного творчества выглядели более архаическими, чем в произведениях изобразительного искусства того же периода.



Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
Reni Дата: Понедельник, 20.06.2011, 17:18 | Сообщение # 12
Дирекция

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 636 Вручить награду
Сообщений: 13700
Репутация: 27898

Особые награды

репутация 25000 репутация 15000 QOMAN TURPAL - За репутации 10000 Снегурочка нашего сайта на 2014 год За 10000 Сообщений

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений За 9000 Сообщений
Мифы народов Востока

Мифология народов Востока, уже более девяти тысяч лет назад проживавших в древнейших очагах цивилизаций — странах Двуречья (Месопотамии), Древнего Ирана, Индии, Китае и Японии, — это замечательный памятник общечеловеческой культуры. С незапамятных времен наших предков волновал вопрос о своем месте в мире, в бесконечной цепи превращений бытия, и мифология оказалась для них основным способом понимания окружающего мира. Издавна люди задумывались над двойной загадкой: как возникли вселенная и человек? Для чего существует он под небесным сводом? Господин ли он земли или игрушка божества? На этот вопрос пытались ответить древнейшие космогонические мифы, созданные на Востоке. Так, китайская легенда о великом Паньгу повествует о мировом яйце, из которого образовались небо и земля; индуисты же полагали, что у Вишну, хранителя мироздания, из пупа вырастает цветок лотоса, и высшее божество Брахма, восседающий в нем, начинает акт созидания вселенной. Стариннейшие сказания о богах, духах и героях переносят нашего современника в те далекие времена, когда жизнь людей полностью зависела от грозных явлений природы: песчаной бури, разлива рек, извержения вулкана, засухи. Постоянная изнурительная борьба человека за существование красочно отражена в мифах о сражениях богов и героев со страшными чудовищами, которые олицетворяли непонятные и злобные стихийные силы. Победителями из подобных смертельных поединков вышли, к примеру, глава вавилонского пантеона, бившийся с воплощением первобытного океана Тиамат; японский владыка "равнины моря" Сусаноо, одолевший многоголового дракона Ямата-но Ороти; индийский бог-громовержец Индра, губитель змееобразного демона Вритры. Для египтян, чья страна являлась узкой зеленой долиной Нила, зажатой пустынями, серьезную угрозу представлял иссушающий зной, поэтому их главным богом был беспощадный Ра, бог солнца, испепеляющий врагов.
В связи с этим интересно отметить, что в Древнем Китае драконы, вопреки всему, что думают о них на Западе, считались весьма симпатичными существами. По народным верованиям, драконы являлись повелителями дождей. Без этой живительной влаги был невозможен урожай риса и иных культур, от которого зависела жизнь человека. В давние времена даже существовали особые обряды призывания чудища, в том числе и такой обряд, как появление на скале красивой женщины в качестве приманки. Из-за того что жизнь древнего человека была подчинена веками повторяющемуся сельскохозяйственному циклу, пантеоны многих религий Востока включали умирающих и воскресающих богов. Таков западносемитский Баал (финикийск. - Молох), бог грома, бури и плодородия, а также шумеро-аккадский Таммуз-Думузи, который часть года проводил с женой, богиней любви Инанной, а часть — в царстве мертвых, и египетский Осирис, ставший судьей в загробном мире. Тема продолжения жизни после смерти издревле тревожила ум человека, верящего в существование потустороннего мира, в какой-то мере отражающего его земную жизнь. Распространенные восточные религии и учения — буддизм, индуизм, зороастризм и т. д., — по-разному трактующие эти вопросы, согласно мифам, сходились в том, что праведники должны обрести бессмертную душу и попасть в рай или достичь духовного совершенства, а грешники, пройдя ряд испытаний в царстве мертвых, должны мучаться в огненных, ледяных либо населенных ужасными тварями преисподнях. Еще одной яркой чертой именно восточной мифологии можно считать предания о мировом потопе. Мифы разных народов, населяющих Древний Восток, посвященные этой страшной катастрофе, отличаются удивительным сходством. Боги, раздраженные суетностью и греховностью людей, решают разом покончить с ними. Они насылают на землю потоп, несущий смерть всему живому. Правда, боги заранее предупреждают единственного праведника среди людей — шумеро-аккадских Зиусудру и Ут-Напишпти, индийского Maнy или библейского Ноя — о грозящей беде. И он, построив ковчег, взяв на него по паре всех животных, а также семена всех растений, спасается сам и спасает мир от верной гибели. Таким образом, мы видим, что мифы, характерные для различных культур и религий Востока, отражают важнейшие проблемы бытия, единые для всего человечества, а в наши дни мифология к тому же является философской аллегорией, широко используемой в художественной литературе и искусстве. В этой таблице перечислены наиболее значимые персонажи мифологий и религий народов древнего Востока.

Боги, демоны и герои мифов древнего Востока
Ведийская мифология
Авалокитешвара
Агни
Брахма
Вайрочана
Варуна
Вишну
Ганеша
Гаруда
Деви
Дурга
Индра
Кали
Кришна
Лакшми
Наги
Парвати
Рама
Су рья
Ума
Хануман
Шеша
Шива
Якши
Яма

Китайская мифология
Басянь
Гуаньинь
Гуаньди
И Хоу
Лунван
Лэйгун
Майтрея
Нюйва
Паньгу
Си Ванму
Фуси
Фэнхуан
Хуанди
Чан Э
Чжун Куй
Шэньнун
Юй
Юйди
Яньван

Мифология Месопотамии
Адад
Азазель
Ангро-Майнью
Ану
Астарта
Ахуромазда
Ашшур
Баал
Гильгамеш
Заратуштра
Зерван
Инанна
Иштар
Лилит
Мардук
Митра
Си н
Тешуб
Ут-Напишти
Уту
Шамаш
Элохим
Энки
Энлиль

Японская мифология
Аматэрасу
Дзигокудаю
Дзимму
Идзанаки
Идзанами
Каннон
Ситифукудзин
Сусаноо
Тэнгу
Удзумэ
Урасима
Фугэн Босацу
Хатиман
Хоори
Эмма-о
Ямата-но Ороти






Нет силы победить, пусть хватит гордости непокориться!
 
bagdan Дата: Пятница, 24.06.2011, 08:56 | Сообщение # 13
Майор

Статус настроения

"Boroda-Yandiev"

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 266 Вручить награду
Сообщений: 6030
Репутация: 11230

Особые награды

QOMAN TURPAL - За репутации 10000

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений
ого малодец

Welcome to our website friends
 
Katherine Дата: Среда, 10.08.2011, 18:50 | Сообщение # 14
Майор

Статус настроения

Супер заслуги

Трафик пользователя

Награды пользователей: 314 Вручить награду
Сообщений: 8872
Репутация: 13548

Особые награды

QOMAN TURPAL - За репутации 10000

Награды

За 20 Сообщений и Добро пожаловать За хорошую репутации 10 За хорошую репутации 50 За хорошую репутации 100 За хорошую репутации 250 За хорошую репутации 500 За хорошую репутации 750 За хорошую репутации 1000 За хорошую репутации 2000 За хорошую репутации 3000 За хорошую репутации 4000 За СУПЕР репутацию За 100 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 4000 Сообщений За 5000 Сообщений За 6000 Сообщений За 7000 Сообщений За 8000 Сообщений
Да, значительно много информации. Спасибо

 
Форум » История » История » Мифология.
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2016